(не) твоя суженая. Обручальные тарталетки

28. Крем-брюле на губах

Я кое-как досиживаю оставшееся время в гостях – час или около того – и начинаю собираться домой. После новости о смещении Ли Мин Хёка больше не могу сосредоточиться ни на чае, ни на дружеском разговоре, ни на исполнении обязанностей крестной – слушаю вполуха, отвечаю невпопад, постоянно «улетая» мыслями в направлении Тёминого босса... теперь уже бывшего.

Маша понимающе улыбается и не требует от меня слишком активного включения в беседу. Когда сидеть на месте становится невмоготу, я начинаю собираться домой. Чета Бессоновых не сильно препятствует моему отбытию: когда в доме есть маленький ребенок, гостям радуешься, а их уходу – еще больше.

– Заходите почаще, Надь, – Маня целует меня в щеку на прощание. – И вообще не пропадай.

– Хорошо, – обнимаю их с малышом и надеваю куртку. – Постараюсь.

В этот раз я совершенно честна. Отголоски бывших драм больше не волнуют мое сердце. Меня многое связывает с Бессоновыми, и я раздумала ультимативно рвать отношения. Я не стану избегать встреч, но приходить отныне буду не к Артёму, а к его жене и своему крестнику.

Скорее всего, после неловкого инцидента у меня дома лучший друг остережется лишний раз напоминать о себе – что будет большим облегчением для нас обоих. Вот и сейчас Артём переминается с ноги на ногу, явно ждет, когда я наконец уйду. Кажется, он сильно жалеет о том, что месяц назад «полез в бочку» и предложил мне подзаработать на корпоративе – в итоге эта затея стоила ему места. Интересно, продолжит ли он и дальше общаться с бывшим боссом?..

– А где же сейчас сам Мин Хёк? – все-таки спрашиваю его перед уходом.

– Без понятия. Вроде, собирался лететь домой. Здесь ему больше нечего делать.

Я на миг теряю опору под ногами, но быстро беру себя в руки и выхожу на лестничную клетку. Когда дверь за мной закрывается, достаю телефон и набираю сообщение для азиата. Теперь понятно, почему он так давно не выходил на связь... Ссора с семьей, смещение с должности, переезд в родную страну – ничего удивительного, что он забыл о менее важных проблемах вроде меня.

Забыл, не забыл, мне уже не до гордости... Просто хочу удостовериться, что у него все в порядке.

Я надеваю наушники и включаю любимую подборку песен, мечтая раствориться в музыке и абстрагироваться от печали, постепенно заполняющей меня наподобие дождевой воды. Иду по сумеречным улицам, как во сне. То и дело поглядываю на экран телефона, но ответа нет.

Еще бы – в Южной Корее сейчас, наверное, другое время суток. Сколько между нами часовых поясов?.. Точно не помню, но по моим представлениям его страна находится почти по другую сторону земного шара. Чем больше я визуализирую это расстояние, представляя разделяющие нас тысячи километров степей и таёжных лесов, тем болезненней проступает в груди чувство утраты.

Да, я вроде как «отпустила» Мин Хёка, даже устроила праздничный ужин в честь нашего расставания. Но это была игра, хитрая обманка для мозга и сердца, привыкших видеть смысл там, где его нет и в помине. И тогда я еще не представляла, что потеряю Мина на самом деле – вот так резко, с мизерным шансом увидеться вновь.

Полчаса в подземке превращаются в остро-сладкую пытку воспоминаниями: отныне метро прочно ассоциируется со смехом, объятиями и поцелуями, пропитанными запахом креозота и одеколоном Мин Хёка. В несущемся сквозь тьму тоннелей вагоне тепло, даже душно – но я замерзаю сильнее, чем на улице, стоит только подумать о том, что эти мгновения больше не повторятся.

Я понимаю, что в ближайшее время мне будет непросто... Но также знаю, что в этот раз я смогу справиться с грустью быстрее. Пусть Мин Хёк появился в моей истории чисто эпизодически, его роль оказалась куда более яркой и позитивной, чем длинная, нудная и беспросветная сюжетная линия с Артемом. В сухом остатке мой любовник из азиатской страны оставил исключительно положительные воспоминания... скоро боль от разлуки пройдет, и я буду воспринимать наши встречи подарком судьбы.

Когда я выхожу на своей станции, сообщение все еще висит непрочитанным. Свет фонарей размывается неясными пятнами, теряясь в мелкой мороси снега-дождя. Под ногами чавкает ледяная слякоть, ветер пронизывает насквозь, сдувает последние иллюзии и надежды. Я плотнее натягиваю капюшон на голову и ускоряю шаг, мечтая быстрее оказаться дома. Там все еще пусто и одиноко... зато есть остатки «праздничного» ужина, диван с теплым пледом и сериалы на выбор. После нынешней скверной погоды даже такая малость кажется счастьем.

Я почти не встречаю других людей: улица будто вымерла, превратившись в пустую ледяную арену – свет потушен, фигуристы сняли коньки и ушли переодеваться. Прохожу мимо соседнего дома. Напротив последнего подъезда мнется невысокий мужчина. Приглядываюсь и отмечаю знакомые черты в слегка приплясывающей от холода фигуре. Джинсы, черная куртка, длинный, намотанный в несколько слоев шарф не компенсирует отсутствие шапки...

Останавливаюсь, как вкопанная, глотая ртом морозный воздух. Мне хочется протереть глаза и встряхнуть саму себя за шкирку, смахнуть на землю глупые фантазии – ведь то, что я вижу в стоящем спиной человеке Мин Хёка, просто не может быть правдой! Это мираж, галлюцинация, обманчивое видение...

Он поворачивается лицом, и я позволяю себе поверить. Парень тоже видит меня и прекращает подпрыгивать.

– Надя, у тебя лицо такое страшное... – с беспокойством произносит азиат после паузы. – Что-то случилось?

Ага, на себя бы посмотрел. Не первый год живет в России, а одеваться по погоде так и не научился. Нос краснющий, губы фиолетовые, зуб на зуб не попадает, а лицо при этом страшное у меня! Я чувствую себя в крайней степени глупо, даже нелепо. Готовилась к драматичному расставанию навсегда, а на деле вот он, родной... Можно протянуть руку и даже потрогать. А разделяющее нас расстояние – тысячи и тысячи километров, степей и таёжных лесов – внезапно схлопывается, превращаясь в несколько метров скользкого асфальта...

Я не умею так быстро перестраиваться, потому не придумываю ничего лучше, кроме как разозлиться.