(не) Твоя трофейная волчица

Глава 1. Полигон

Говорят, что если у тебя нет волка, то ты наполовину труп. Ну, или просто бесплатное приложение к чужому величию. В нашей стае «Северные Клыки» таких, как я, политкорректно именовали «пустышками». Менее политкорректно — обузой, недоразумением и полукровками. Последнее, кстати, чистая правда: моя дорогая мамочка была человеком. Она сбежала через пару месяцев после моего рождения, здраво рассудив, что сибирские морозы и постоянный запах псины, это не предел её мечтаний. Я её, если честно, не виню. Иногда мне и самой хочется сбежать, но, к сожалению, кроссовки не очень подходят для марафона через тайгу.

— Соберись, Сашка! Твой замах похож на попытку отогнать муху, а не на удар воина! — донесся с края тренировочной площадки звонкий девичий голос.

Это была Лика. Дочь одного из омег нашей стаи и моя единственная подруга. Статус её отца автоматически делал Лику невидимкой для высших эшелонов власти, но в отличие от меня, у неё хотя бы была своя волчица. Маленькая, пушистая, со смешным прикусом, но вполне настоящая. Лика сидела на перевернутом деревянном ящике из-под тренировочных снарядов и активно жевала яблоко, сочувственно наблюдая за моими мучениями.

— Если этот манекен сейчас оживет, он умрет от смеха, а не от твоего меча, — добавила она, хрустя очередным куском.

— Очень смешно, — выдохнула я, утирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Меч, между прочим, тяжелый. И вообще, я отрабатываю тактику измождения противника. Он посмотрит на меня, расслабится, решит, что я дурочка, и тут-то я его… бац!

— Ага, бац. Главное, чтобы к этому моменту у тебя штаны не спали от усердия, пацанка, — хмыкнула подруга.

Я посмотрела на свое отражение в луже у края полигона. Мда. Зрелище было то еще. Восемнадцать лет прекрасный возраст, время балов, красивых платьев и нежных признаний. Но не для Александры Громовой. Из зеркала воды на меня глядело бледное лицо, за рамками которого бушевал хаос из коротких, жестких черных кудрей. Мои зеленые глаза после двух часов махания тяжелым деревянным мечом казались неестественно яркими. Вместо платья на мне были потертые армейские штаны, затянутые грубым ремнем, и растянутая серая майка, насквозь пропитавшаяся потом. Томбой в чистом виде. Девчонка, которая упорно пыталась влезть в мужской мир воинов просто потому, что другого мира для неё не существовало.

Отец, бета-воин при стае, воспитывал меня как умел. То есть никак. Большая часть его жизни проходила на дальних заставах и границах. Он защищал стаю от набегов и редких стычек с соседями, а дома появлялся на пару дней, чтобы проверить, жива ли я, выдать пачку денег, потрепать по кудрявой голове и сказать: «Молодец, Сашка, держись. Армейская закалка — лучшее, что я могу тебе дать». О том, что его любимую «солдатку» на этом самом полигоне регулярно поливают грязью элитные волчицы стаи, он даже не догадывался. Воины не плачут. Воины сжимают зубы и тренируются дальше.

Я снова замахнулась и с глухим стуком опустила деревянный клинок на шею соломенного чучела. В этот раз вышло неплохо. Опилки брызнули в разные стороны.

— Во-о-от, уже лучше, — одобрила Лика, бросая огрызок в кусты.

— Слушай, Саш… А оно тебе правда надо? Ну, эта служба? Скоро Лев официально примет титул Альфы. Начнется новая волна распределения обязанностей. Пустышек обычно отправляют на кухню или на ткацкую мануфактуру. Может, ну его, этот полигон? Руки целее будут.

При упоминании этого имени мое сердце сделало болезненный кувырок, а потом привычно упало куда-то в район селезенки. Лев. Наш будущий Альфа. Мой личный, персональный, совершенно секретный сорт мазохизма.

Ему было двадцать четыре. Красивый, как бог войны, статный, с золотистыми волосами и глазами цвета коньяка. Лев был идеален во всем. И, разумеется, он меня не замечал. Для него я была просто деталью пейзажа. Мелким кудрявым недоразумением, которое путается под ногами у настоящих бойцов. О том, что я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о нем последние два года, знала только Лика. И то под страшной клятвой молчания, скрепленной обещанием скормить её волчице все мои запасы шоколада, если она проболтается.

— На кухню я пойду только в качестве главного дегустатора, — буркнула я, убирая меч. — И вообще, я стану воином, Лик. Даже без волка. Я сдам этот чертов экзамен через месяц. Отец обещал поговорить со старейшинами, если я покажу идеальную технику.

— Твой отец на границе уже три месяца, Саш, — мягко напомнила подруга, поднимаясь с ящика. — Он даже не знает, что Лев объявил о помолвке.

Помолвка. Ну конечно. Кристина, дочка главного советника стаи. Безупречная, чистокровная волчица с шикарной серебристой шерстью и характером породистой гадюки. Именно она и её свита сделали мою жизнь на полигоне невыносимой.

И, как по заказу, стоило мне подумать о змеях.

— Ой, посмотрите-ка, наша главная защитница стаи все еще пытается зарезать солому, — раздался манерный, растягивающий гласные голос со стороны главных ворот полигона.

Я замерла, медленно выдыхая. На дорожке стояла Кристина в сопровождении двух своих неизменных подружек-приживалок. На ней были белоснежные спортивные брюки и облегающий топ, подчеркивающий идеальную фигуру. Ни одной капли пота, ни одной растрепавшейся пряди в идеальной укладке. Настоящая королева. Будущая Луна стаи.

— Привет, Кристиночка, — я повернулась к ней, растягивая губы в самой фальшивой улыбке, на какую только была способна. — А я смотрю, ты сегодня без поводка? Ой, прости, без Льва. Одиноко, наверное, без хозяина?

Подружки Кристины синхронно ахнули, а сама невеста Альфы сузила свои серые глаза, в которых на мгновение вспыхнул опасный волчий огонек. Оборотни не любили, когда человеческие полукровки дерзили им.

— Следи за языком, пустышка, — процедила она, делая шаг вперед. От неё повеяло едва заметной альфа-аурой давления, Кристина любила пользоваться статусом своего отца. — Ты до сих пор топчешь этот полигон только из уважения к твоему отцу. Но когда Лев примет власть, я лично позабочусь о том, чтобы тебя и твою подружку-омегу перевели чистить конюшни. Там тебе самое место, Громова. Среди дерьма и таких же лошадей, как ты сама.