Не ты, не я

Глава 2

Докончив последние штрихи прически, я задержала взгляд на собственном отражении в огромном зеркале на туалетном столике.

— Ну разве не красотка, — с усмешкой подумала я, склонив голову чуть набок, изучая каждый изгиб, каждую тень.

Платье сидело безупречно: облегало мою фигуру, натянутую, как струна, подчёркивая изгибы там, где нужно — плавно очерченную талию, ровные плечи и длинные ноги. Я выглядела как воплощение контролируемой элегантности — ровно настолько притягательной, чтобы вызвать интерес, и ровно настолько холодной, чтобы не позволить никому приблизиться слишком близко.

Лёгкий профессиональный макияж, который я сделала сама, придавал лицу выразительность и свежесть. Кожа — ровная, с лёгким матовым сиянием, словно покрытая тончайшей вуалью. Аккуратные стрелки подчёркивали форму карих глаз, делая взгляд чуть прищуренным, почти хищным, но завораживающим. Небольшой акцент на скулах придавал чертам чёткость, а нюдовая помада завершала образ, оставляя ощущение утончённости.

Было в этом отражении нечто… безупречное. И чуть опасное.

Распылив сладкий аромат дорогих духов, я была окончательно готова. Возможно, я бы продолжила разглядывать себя в зеркале ещё долго, наслаждаясь собственным отражением, если бы не стук в дверь.

— Входите, — произнесла я, не оборачиваясь.

В комнату вошла самая лучшая, восхитительная, талантливая, стройная и красивая женщина на этом белом свете — моя мама.

Её элегантное чёрное платье идеально сидело на стройной фигуре, а изящное колье на шее — то самое, которое не так давно подарил ей папа, — стало утончённым завершением её образа. Адель Фернандес — выдающаяся пианистка, чья музыка звучала на сценах Франции, Германии и Италии. Я не раз бывала на её сольных концертах, сидя в зале рядом с отцом. И каждый раз, будто в первый, мы вставали в конце и аплодировали ей — восхищённые, гордые,до мурашек тронутые.

— Дорогая, ты выглядишь потрясающе, — сказала мама, подходя ближе и легко целуя меня в щёку.

— Ты тоже, — улыбнулась я, обняв её.

Её родной аромат, тёплый и мягкий, как уютное воспоминание из детства, всегда дарил мне спокойствие и энергию, которой хватало на весь день.

Бросив взгляд на электронные часы на прикроватной тумбе, мама мягко произнесла:

— Нам пора спускаться. Гости скоро приедут.

Мы спустились по широкой лестнице, ведущей в гостиную, где уже всё было готово к приёму гостей. Свет мягко падал с хрустальной люстры, отражаясь в полированных поверхностях и придавая вечеру торжественность.

Мама шла рядом, словно королева в собственном замке — грациозная, безупречная, спокойная. Я украдкой смотрела на неё и чувствовала лёгкую зависть — нет, не к её красоте или успеху, а к той невидимой ауре уверенности и цельности, которая, казалось, была у неё всегда.

Мой отец, Виктор Фернандес, был человеком, с детства впитавшим в себя все тонкости мира бизнеса. Его фамилия давно стала синонимом успеха в сфере моды и рекламной индустрии, а его влияние распространялось и на одну из самых прибыльных отраслей — казино и азартные игры. Отец стоял у камина с бокалом в руке, его взгляд был сосредоточен, но спокойный, будто он мог просчитать будущее всего в этом зале за один взгляд.

Его бизнес охватывал три основные области: реклама брендов одежды, создание эксклюзивных кампаний для модных домов и фирм, которые стремились заявить о себе на международной арене; собственные люксовые казино, сочетавшие изысканную атмосферу и непревзойденный сервис, а также многочисленные коллаборации между модными марками и казино, превращавшие вечеринки и показы в экстравагантные мероприятия, где мода иазарт сливались в единую идею.

Его рекламные агентства создавали такие кампании, что в мире моды и шоу-бизнеса невозможно было обойтись без их участия. А казино, в которых он участвовал, не были просто заведениями для игры — это были места, где роскошь и стиль сочетались с азартом, привлекая самых влиятельных людей из разных уголков мира. Всё это создавалось и управлялось руками Виктора, который знал, как сделать так, чтобы каждый проект превращался в успешную легенду.

Но на этом успехи моего отца не заканчивались. Он также был первоклассным художником, окончившим художественную школу, и его мастерская, полная холстов, красок и вдохновляющих работ, каждый раз, как в первый раз, восхищала меня. Он находил время для творчества, несмотря на плотный график. Картины, которые он создавал, были не просто искусством, а отражением его уникальной души, его взглядов на жизнь и любовь.

К тому же, Виктор Фернандес был специалистом в психиатрии. Окончив университет в Вашингтоне, он несколько лет работал в одной из ведущих больниц, где с успехом применял свои знания в области человеческой психологии, помогая людям преодолевать трудности и находить гармонию. Его подход был уникален — сочетание научного подхода с истинным пониманием человеческой природы. И хотя в последнее время он меньше времени проводил в психиатрии, его знания оставались неоценимым активом как для бизнеса, так и для личных взаимоотношений.

Сейчас, усевшись у камина с бокалом в руке, он разговаривал по телефону, но, заметив нас, сразу же прервал разговор. Его взгляд задержался на маме, и в этот момент я уловила нечто тонкое, почти неуловимое. Это был не просто взгляд мужа, не просто привычное тепло, накопленное годами. В нём сквозила странная смесь — привязанности, сожаления, ожидания и чего-то похожего на любовь. Не яркую, не юношескую, но всё ещё живую, хотя и уставшую.

Он смотрел на неё так, будто многое хотел сказать, но давно разучился. Будто всё ещё пытался дотянуться до чего-то между ними — пусть не такого, как раньше, но всё же важного. И я почувствовала: за этим взглядом скрыта история. Не простая. Возможно, с потерями, с ошибками, с попытками начать заново.

А мама… она как будто уже отпустила. Была рядом, но без ответного движения. Не холодная, нет — просто та, кто больше не ждёт. И в этой тишине между ними было больше, чем в любом разговоре.