Не убивай меня, Инквизитор

Глава 1. Гроза, которая всё испортила

Гром грянул так, будто небо решило развестись с землёй прямо сейчас, без раздела имущества.

Аня досчитала до трёх — «раз-Миссисипи, два-Миссисипи» — но вспышка молнии опередила счёт на секунду. Значит, совсем рядом. Отлично. Просто отлично. Она приехала на дачу за одним-единственным чемоданом, а не за тем, чтобы стать самым высоким предметом на открытой местности в разгар грозы.

— Только полная дура бы потащилась в такую погоду, — пробормотала она, перехватывая ручку чемодана поудобнее и прибавляя шаг к калитке.

Дождь хлестал уже не каплями, а полновесными пощёчинами. Земля под ногами превратилась в вязкое месиво, и когда очередная вспышка расколола небо совсем близко — где-то у старой яблони, — Аня инстинктивно зажмурилась.

Послышался громкий хруст и пугающе приближающийся треск.

— Да ну на… — только и успела изречь Анюта, открыв глаза перед падающим на неё стволом.

Удара не последовало. Аня особо не фантазировала на тему послесмертия, однако, сам момент встречи её довольно ухоженного личика с совсем не ухоженной поверхностью дерева ей представлялся довольно болезненным. Пускай на мгновение — перед окончательной отправкой к победителю религиозных баталий.

Но не происходило ничего. Пришлось открыть глаза, чтобы убедиться… в чём бы то ни было.

Забор отсутствовал. Как не было замечено и всего дачного посёлка. Вообще ничего знакомого — только странный, отчего-то осязаемый воздух. Аня даже провела рукой, чтобы убедиться — она действительно может потрогать воздух.

Сильно её деревце-то приложило.

Чемодан валялся рядом, распахнутый, и кофты со штанами медленно впитывали влагу незнакомой земли. За кардиган, какой она умело выдавала за итальянский, было обиднее всего — он безбожно был испорчен.

— Кстати, о богах, — сказала Аня вслух, просто чтобы услышать собственный голос и убедиться, что она ещё способна говорить. — Если я тут немножечко подохла, то не помешал бы лёгкий экскурс от апостола там или, кто тут у вас билетёром подрабатывает?

Она обернулась.

Место, где секунду назад была дача, теперь представляло собой опушку леса, но не подмосковного, это точно, и дело было даже не только в строении деревьев — они были слишком высокими, кора отливала тёмно-синим, а листья на ветру звенели, как будто были сделаны не из органики, а из тонкого стекла — сколько в том, что на всём протяжении, куда дотягивался глаз, было подозрительно не насрано.

Погадать Ане не дали. Из-за деревьев вышли люди в чёрном — но разительно отличающиеся от агентов в солнцезащитных очках — и один из них поднял руку, а с кончиков его пальцев сорвалась дуга тёмного… чего-то. Не будь Анна закоренелой скептиком, она бы решила, что это была магия.

— Стоять, — произнёс он таким тоном, будто Аня собиралась соревноваться в беге.

И он был прав. Аня не просто попыталась бежать — она рванула с места так… плохо, что стыдно кому признаваться. Земля хлюпнула под ногами, девушка поскользнулась, и в следующую секунду чужая рука в чёрной перчатке уже держала её за волосы и больно оттягивала назад.

— Отпустите! — она рванулась, но с тем же успехом можно было пытаться вырваться из капкана. — Никуда я уже не денусь, чего ты вцепился, урод…

— Тише.

Голос принадлежал не тому, кто её держал.

Он вышел из-за спин остальных — высокий, в длинном тёмном плаще, с гербом на плече, которого Аня никогда прежде не видела: два скрещённых клинка на фоне закрытого глаза. Справедливости ради — это был первый герб, который она видела перед собой. И он точно не был московским или даже подмосковным. Лицо незнакомца было из тех, что запоминаются сразу и навсегда: резкое, вытесанное, с глубоко посаженными глазами цвета остывшего металла. Ему было на вид лет тридцать пять, может, чуть меньше — трудно сказать точно, потому что в том положении, в каком Аня рассматривала этого странного сектанта, было не особо удобно определять возраст визави.

Он подошёл ближе и остановился в двух шагах, разглядывая её так, как разглядывают улику на месте преступления.

— Метка свежая, — сказал он куда-то в сторону, ни к кому конкретно не обращаясь. — Портал еще вибрирует. Успеем закрыть и оборвать нить.

— Ау, оборвуны! — не выдержала Аня. — Слушайте, я слабо понимаю, что происходит, но я точно обещаю молчать. Просто отпустите меня.

Он наконец посмотрел прямо на неё. И что-то в этом взгляде — пристальном, оценивающем, лишённом даже намёка на сочувствие — заставило её замолчать быстрее, чем любая угроза.

— Просто, — повторил он медленно. — Ты хоть понимаешь, где оказалась?

— Нет! — она почти выкрикнула это. — Понятия не имею! О чём тебе и говорю! Я напугана до усрачки! Ты не смотри, что я… это я от шока. И мудак этот очень больно волосы тянет — козлина.

По цепочке людей в чёрном прошло какое-то движение — не смех, но что-то близкое к нему. Человек перед ней не изменился в лице ни на миллиметр.

— Ты болтливее иных, это точно, — произнёс он. — Но это никак не меняет твоего положения.

— Иных? Каких иных?

— Давайте заканчивать.

Он произнёс это так, словно ему неприятен был даже сам разговор.

— Именем Тёмного Трибунала, — продолжил он, и в его руке — Аня даже не заметила, откуда — появился длинный клинок, покрытый вязью символов, слабо светящихся синим, — ты, тварь Междумирья, пришлая из туманов, виновница гибели Праксии, Кирота и Шигоны, истребившая род Ашвейл, приговариваешься к немедленной…

Он не договорил.

Клинок в его руке вдруг вспыхнул — символы на лезвии из синих стали алыми, и незнакомец резко остановился, глядя не на Аню, а на её левое запястье, туда, где на коже вдруг проступил и тут же погас странный символ — переплетение линий и узоров. Этот знак не просто появился и погас, но сильно обжог руку, не оставив никаких следов.

Тишина, повисшая после этого, была куда страшнее грозы. Державший за волосы отпустил Аню и даже отступил на несколько шагов от неё.