Не учите меня жить

Глава 3. Первый звоночек

Первое сентября для учителей - это как для лошади день начала полевых работ. Сравнивать учителя с животным, конечно, не стОит, но вот лошадь, например, не знает о том, что её ждут месяцы выматывающего труда. Её никто не заставляет улыбаться всем в этот день и делать вид, что тащить на себе ярмо ей нравится и она обожает тех, кто её погоняет. С другой стороны, лошадям ведь и цветы не дарят, только сено периодически подкладывают... В общем, у учителей есть и свои сомнительные привилегии.

Ирина Андреевна посещала торжественные линейки крайне редко. В начале своей карьеры, когда была вожатой и участвовала в их подготовке и проведении, а затем, став учителем начальных классов. Перейдя на должность психолога и методиста, Ирина перестала посещать те мероприятия, которые могли обойтись без её присутствия. Линейка на День Знаний была именно из таких. Стоять два часа на жаре, слушать поздравления, переделанные из прошлогодних, смотреть на театральные представления, наспех отрепетированные за день до праздника, умиляться на новых первоклашек, читающих по слогам стихи, смысл которых непонятен, да и не важен особо никому.

В этом году Ирина решила посетить торжественную линейку с одной-единственной целью. К своему удивлению, она узнала, что дочка директора совсем не малышка, а практически выпускница! Катамаранова Виктория Петровна была зачислена в одиннадцатый «А» класс, и педагог-психолог хотела посмотреть на новенькую в первый день её знакомства с классом. То, как поведёт себя ребёнок в первые минуты может решить его дальнейшую роль в коллективе.

Всё время, пока на площади перед школой разыгрывался традиционный интерактив то ли с пиратами, то ли с бармалеями, похитившими волшебный ключ знаний, Ирина высматривала в толпе самых росленьких учеников дочку Петра Петровича.

Пашка Егоров, вымахавший за лето и заимевший довольно густую щетину, как всегда, балагурил, благодаря чему собрал вокруг себя половину одиннадцатого «А». Девчонки, стреляя глазками из-под наращенных ресниц, хихикали, соревнуясь в том, кому хватит смелости сделать это громче. Тут важен был баланс: смеяться так, чтобы привлечь внимание парней, но при этом не попасться классной и не отхватить постыдного замечания.

За весёлой компашкой стояли обычно «лузеры», из-за того, что не стремились выпендриться и предпочитали «не отсвечивать». Сами они таковыми себя не считали и нисколько не переживали о том, что получили это прозвище от Маринки Ионовой, старосты класса и «первой леди», как она сама себя называла из-за того, что была девушкой уже упомянутого Егорова – президента школы.

Ни в одной из групп школьников Виктории обнаружено не было.

Для верности Ирина Андреевна ещё раз прошла мимо всех одиннадцатых классов, но кроме нового мальчишки в «Б» никого не заметила. Решив, что по каким-то причинам новенькая пропускает линейку, Ирина собралась пройти в свой кабинет, чтобы с первого дня окунуться в рутину нескончаемых дел, и уже развернулась на пятках на примерно сто семьдесят градусов, как перед самым окончанием полного разворота почувствовала сильный толчок бок. Едва не потеряв равновесие и вместе с ним вертикальное положение, Ирина смогла лишь пискляво вскрикнуть. У неё всегда это выходило пискляво, когда что-то происходило с ней неожиданно и она не успевала проконтролировать силу и тональность голоса.

- Под ноги смотреть надо, - рявкнул на неё незнакомый женский голос. – Очки протри, ... – насмешливо и грубо добавила незнакомка и быстро прошагала мимо.

Когда Ирина, оправившись от шока, подняла глаза, шок вновь настиг её, и после увиденного так быстро было не оправиться.

Огромные кирзовые сапоги деда Иваныча, соседа по даче, в которых он обычно рыбачил, выглядели куда более аристократично, чем те, что были на девушке. Толстая, уродливой формы платформа, напоминала то ли копыто лошади, то ли гусеницу танка. По высоте они доходили почти до середины голени, и были абсолютно закрыты, что в такую жару было не столько странно, сколько жутко. Нет, оставим слово «жутко» для другого. Вы скоро поймёте, что вызвало такие чувства в Ирине, а пока рассмотрим наряд девушки.

На ней были черные джинсовые шорты свободного кроя, доходящие до колена, черная принтованная майка, завязанная спереди узлом и оголявшая пупок с пирсингом, и ярко-жёлтая косынка на голове, надетая по принципу банданы, из-под которой торчали скатавшиеся волосяные сосульки, именуемые то ли дредами, то ли брейдами и выкрашенными в сине-зелёную гамму. Руки девушки «украшали», если можно так назвать, многочисленные браслеты и кольца. Всё это «богатство» в глазах Ирины выглядело дёшево и неопрятно, представляя собой разнокалиберный набор всякой дребедени: нитки разных цветов и фактур, деревянные, металлические и кожаные изделия.

И всё-таки в образе девушки было то, что затмевало собой весь набор ..., - её сумка. На плече неформалки висело чучело лисы. Это был не просто милый зверёк, какими в девятнадцатом и начале двадцатого века украшали воротники зажиточные модницы. Весь ужас заключался в том, что голова лисы была обращена наружу и смотрела на всех вокруг невероятно реалистичными и столь же невероятно злыми глазами. Прибавьте сюда широко раскрытую пасть с огромными острыми зубами, и вы поймёте, отчего у Ирины похолодела шея и мороз пробежал по спине.

Как завороженная, смотрела она на оскорбившую её девушку и в эти минуты она совершенно забыла о нанесенном ей оскорблении. Ирина была невысокого роста и её часто путали с ученицей. А учитывая её стиль в одежде, так она и вовсе походила на школьницу больше, чем сами школьницы на эту роль.

- Ирина Андреевна, - окликнула её Ольга Романовна, учительница английского и классная руководитель одиннадцатого «А». – Вы не ушиблись? – видимо, она тоже заметила инцидент с необычной гостьей мероприятия. – Я хочу извиниться перед Вами. Эта девочка – новенькая, она Вас не знает, поэтому так вышло... –

Слово «новенькая» приподняло волосы на голове Ирины. «Нет, нет, только не это, - шептали мысли в её голове, сбившись в кучу и дрожа от страха. – Она не может быть...».