Не учите меня жить

Глава 7. Серьёзный разговор

- Ты вообще осознаёшь, что натворила?! – впервые в жизни Петр Петрович не просто повысил голос на дочь, он натурально орал, размахивая при этом руками и периодически хватаясь за голову, будто проверяя – на месте ли она еще.

Девчонка с синими дредами сидела в кабинете своего отца на том самом стуле, где вчера сидела заведующая районо* и с довольным лицом выслушивала доклад о профилактике правонарушений и, как следствие, их отсутствие в школе №12, а сего-дня руководитель молодежного движения, пришедший пригласить Петра Петровича на награждение за высокие достижения в области развития и воспитания молодого поколения.

Человеку, который мало понимает в детской психологии, и плохо знает эту де-вочку, было совершенно ясно – она нисколько не взволнована, а насмехается над происходящим. Да, Вика улыбалась. Но это была совсем не та беззаботная улыбка, когда психолог грохнулась в обморок, а вожатая заверещала на всю школу. Сейчас девочка больше напоминала оскалившегося волчонка, загнанного в угол и готового обороняться до последней капли крови.

- Да что такого... – стараясь скрыть дрожь в голосе за смешком, проговорила Виктория. – Все живы-здоровы...

- Ты издеваешься еще!? – Петр Петрович не видел состояния дочери, он не понимал, что её смех – лишь прикрытие, защитная реакция, чтобы не поддаться истерике. – Ирина Андреевна упала на кафельный пол и ударилась головой! Она могла получить серьёзные травмы, если вовсе не... – он осёкся и лихорадочно взъерошил волосы, которые в обычные дни были аккуратно причесаны волосок к волоску.

- Но не получила же... – парировала Вика уже не так бойко, но её отец не мог сейчас адекватно оценивать её слова.

- Ты совсем с ума сошла!? – от крика задрожали стёкла даже в пластиковых ра-мах, - А если бы вошла не Ирина Андреевна, а кто постарше? Мы бы завтра похороны справляли человеку?! Как тебе вообще такое в голову пришло!?

Вика не хотела говорить, она продолжала глупо улыбаться, но безумные глаза отца заставили отвечать на вопрос.

- Это пранк такой, - честно призналась девушка в надежде, что папа не станет долго злиться из-за шутки. – Сегодня же Хеллоуин.

- ЧТООО?!?!

Петр Петрович еще долго не мог успокоиться, временами казалось, что у него начинается инфаркт, временами было похоже, что его кто-то душит изнутри, порой создавалось ощущение, будто он не в себе и вернётся не скоро...

***

- Ириночка Андреевна, - залепетала секретарь Ольга Викторовна, когда в приём-ной показалась молчаливая и всё ещё бледная психолог. – Ты разве не пошла домой? – женщина суетливо подскочила со своего места, будто готовясь в любой момент подхватить Ирину, если вдруг она вновь потеряет сознание. – Петр Петрович сейчас занят... – ответила она немой вопрос психолога, кивнувшей в сторону двери начальника.

Ирина недоверчиво кивнула, но продолжила взволнованно гипнотизировать дверь директора, из-за которой стали вполне отчётливо доноситься всё усиливающиеся крики. С минуту Ирина Андреевна стояла молча, и её брови то удивленно поднимались, то сдвигались к центру, нахмуриваясь. Наконец, психолог не выдержала и, не спрашивая разрешения ни у секретаря, ни у хозяина кабинета, решительно толкнула дверь и вошла внутрь.

С порога Ирина почувствовала себя актёром театра, которого не вовремя вытолкнули на сцену из-за кулис, и теперь ни она, ни действующие лица не знают, что делать дальше. Петр Петрович, который настолько вышел из себя, что походил не просто на сумасшедшего, а на психического больного со стажем, увидев Ирину Андреевну, замер в каком-то диком оцепенении, будто перед ним стояла не его подчиненная, а призрак графа Дракулы. Вика же, вжавшаяся в стул при первой в её жизни выволочке от родителя, при появлении Ирины словно очнулась и отмерла – она подскочила к психологу и моментально уткнувшись ей в плечо, разрыдалась. Немая сцена продолжалась с пару минут, после чего, Петр Петрович тоже пришёл в себя и, осознав всё происходящее, ретировался из собственного кабинета, оставив девушек в таком необходимом им сейчас уединении.

- Всё будет хорошо, - шептала Ирина Андреевна, обнимая и успокаивая начинающую биться в истерике ученицу. Её слова не давали результата, и опытная психолог тут же применила действенный и не раз испытанный способ – поглаживая голову девочки, Ирина перешла на легкий массаж ушей, и внезапно, будто бы случайно, больно ущипнула её за мочку.

- Ай, - вскрикнула Вика, слегка отклонившись и вдруг перестав рыдать. – Больно, - словно жалуясь Ирине на её же саму, обиженно пискнула девочка.

- Прости, дорогая, - спокойно и успокаивающе проговорила психолог. – Выпей воды и давай поговорим...

Её тихий, певучий, но при этом уверенный голос поразительным образом заставил Вику послушаться. Она отхлебнула из предложенного Ириной стакана и, когда они пересели на диван, выглядела девочка совсем иначе, нежели пять минут назад.

- Вика, сегодняшний твой поступок был очень плохим. Твой папа много чего тебе сегодня наговорил, - при этих словах, красные глаза девушки вновь заблестели прихлынувшей влагой. – Но я хочу тебя предупредить, что всё сказанное относится не к тебе, - психолог нарочно сделала паузу и, дождавшись вопросительного взгляда, пояснила: - Он был в состоянии аффекта от всего, что случилось, и его слова – выражение лишь эмоций. Ни к тебе, ни к Вашим взаимоотношениям с ним это не имеет отношения.

- Он назвал меня неблагодарной свиньёй! – воскликнула Вика, и голос её всё-таки сорвался. – Меня! Родную дочь! – вселенская обида выразилась на лице Виктории. – Моя мать всё жизнь об него ноги вытирала, а он молчал в тряпочку! Хоть бы раз он сказал ей что-то подобное! – её вскрики прерывались рыданиями, истерика накатывала вновь, но Ирина Андреевна теперь не спешила её прервать.

Вика была в том состоянии, когда выпускала наружу то, что годами копилось невысказанным в её душе. Ирина слушала, не прерывая, то согласно кивая, то легко касаясь разгоряченной девочки в успокаивающем поглаживании.