( Не) удачный призыв, или валенок судьбы

Пролог.

– Насть, ну ты где там копаешься? – голос Марины, примадонны третьего плана и главной заводилы наших послеспектакльных безумств, прозвучал громко в опустевшем театре. – Сейчас гадать будем! Не пропусти самое интересное!

Я вздохнула, закатывая глаза. Гадания перед Рождеством…

Ну да, святое дело, особенно в нашем Запупыркинском драмтеатре имени Гоголя, где новости о замужестве редкость почище, чем приличные гонорары. Даже для меня, циничного костюмера со стажем, видевшей столько "чудес", что впору писать диссертацию о природе театрального суеверия.

Но отказать Марине – это верный путь навлечь на себя ее вечное недовольство, сравнимое с разгромной рецензией в местной газете. А это, учитывая ее репертуар истерических арий и умение выносить мозг чайной ложечкой… ну, вы поняли.

– Иду, иду, - пробурчала я, откладывая недошитую юбку для феи Драже. Фея, кстати, жаловалась, что ей жмет, а все почему? Правильно! Есть надо меньше. А то фея наша вжилась в роль и поглощала сладости с невероятной скоростью. И вот, как говорится последствия, юбка жмет, а виновата я. Потому что крой этой самой юбки не соответствует модным тенденциям. А там не за тенденциями надо следить, а за тем, что летит в топку, то есть в рот. Еще мне нужно было найти валенок и я точно помню, что он был где-то здесь. Его брала одна балерина, видите ли, у нее нога мерзнет. При том одна. И это с учетом, что что на улице, между прочим, плюс три. И вообще, какое гадание с валенком, если его уже и не носят никто?

В гримерке пахло елью, отчаянной надеждой на чудо и почему-то прошлогодним оливье.

Не спрашивайте. Марина, круглолицая девица с боевой раскраской "снежинки", командовала парадом, разливая по граненым стаканам что-то шипучее, подозрительно напоминающее выдохшийся лимонад.

Вокруг стола – весь наш театральный «цветник»: Золушки, принцессы, разбойницы и даже одна Баба Яга в декрете. Все с энтузиазмом готовились к обряду познания судьбы, словно от этого зависела не только их личная жизнь, но и театральный сезон.

– Так, девки! Зеркала поставлены, свечи зажжены! Кто первый звать суженого-ряженого? - провозгласила Марина, сверкая глазами ярче, чем наши стробоскопы. – Только чур без фокусов! А то я в прошлый раз такого ряженого вызвала, что потом три дня от икоты избавиться не могла! До сих пор не понимаю, что это было.

– То был не ряженый и далеко не суженный, а наш электрик дядя Миша, – поправила я девушку. – И гонялся он за тобой потому что ты в костюм белочки была наряжена, а он до этого от похмелья беленькой лечился, вот и подумал, что ты пришла. Белочка в смысле.

От моего замечания благополучно отмахнулись и забыли и приступили к гаданию.

Ира, робкая Золушка из массовки, первой рискнула. Она долго всматривалась в зеркало, бормоча что-то невнятное, и в итоге отшатнулась с воплем.

– Там… страшные глаза! У меня прямо мороз по коже пробежал, – и в девушка закатала рукав и показала рукав показывая это самый мороз, который по ней видимо до сих пор бегал.

Остальные посмеялись. Постеснялись ей сказать, что ей бы не помешало взять пару уроком по гримму. Но на зеркало больше никто не решился. Запупыркинский драмтеатр, знаете ли, место мистическое. Что-то вроде бермудского треугольника, только вместо самолетов и кораблей здесь пропадают надежды и вера в светлое будущее.