Не уходи, прошу тебя

Глава 32

Наутро Лиза тщательно изучила карты, данные ей неизвестным. На добродетеле решила не зацикливаться. Если он-она сделали это, значит на то были веские причины.

Рассмотрела карты: все таверны, все деревушки, города и монастыри, где можно будет переночевывать. К ночевке в лесу она готова не была. Смутно представляя, куда отправиться. Она хотела на юг куда-нибудь, в тепло. Ее останавливало только незнание языка. Она немного говорила на немецком, итальянском, французском, хорошо знала английский. По идее, можно было бы отправиться в Италию, но девушка мало имела представления о жизни в 11 веке в этой стране. Знала только, что она постоянно притеснялась Германией и Францией, а значит, там неспокойно. Было бы можно поехать на Русь. Много наслышанная гостеприимным нравом этой эпохи, девушка раздумывала направиться туда. Однако, ее всегда привлекала именно Европа. Оторвала мечтательный взгляд от потолка, направив его в карту. Так... Когда они выехали, солнце от замка находилось с левой стороны, а сейчас, в таверне, оно сместилось вправо. Значит, они сместились на юго-запад. Рассчитав расстояние по карте, выходило, что граница с Францией относительно всего ничего. Можно, конечно, проехать(а девушка собиралась одолжить лошадь), проехать на юг герцогства, но... Но это выходило дольше. И потом, если ее примутся искать, то сначала прочешут все территории сэра Гилберта.

Итак! Для начала решено. Франция. А потом посмотрим, куда укажет сердце.

Итак, решив углубиться на запад, к Франции, девушка планировала за день доехать до монастыря, стоящего на границе Баварии и Швабии. Там останется ехать дня три до границы. Она не почувствует свободу, пока не пересечёт всю германскую территорию.

Червячок сомнения закрался в ее голову. А может, ну все это? Может, сдаться? Но нет, одернула себя. Не для этого старикашки сэра Даниэля она себя растила, лелеяла, любила. Не для него распустился цветочек аленький. Фиг ему, а не Лиза.

Дверь, ведущая в комнату Лизы открылась, впуская служанку. Та несмело вошла. Лиза увидела стоящих у входа двух воинов, держащих сундук за его железные ручки.

- Госпожа, ваше платье измялось. Вам следует переодеться. Иштван приказал. Негоже позорить своего отца неподобающим видом.

В комнату внесли сундук. Поставили на стол, с которого служанка взяла в рукипосуду с подносом, и беспардонно пихнула одному из воинов, собирающихся уходить. Тот непонимающе уставился на девушку, мол, мне то это зачем? Но та, не одаривая молодца ни малейшим взглядом, невозмутимо выпроводила парней за дверь.

Вернувшись, Энн открыла крышку сундука. Восхищение промелькнуло во взгляде на одежду, что не укрылось от цепкого взгляда ее госпожи. Но, видимо, обернув себя, служанка скрыла эмоции. Перебирая руками, вытащила самое верхнее.

- Какое вы желаете?

Но Лиза не ответила. Она с упоением смотрела на саморучно поставленную метку, стоящую сбоку. Не веря своим глазам, и не слыша ничего вокруг, девушка не сразу услышала, как служанка позвала ее, проследив за взглядом девушки. И что, подумалось ей, нашла госпожа в этом невзрачном, блеклом сундуке! Когда здесь таки-и-ие платьяяя! Не разделив восторга Лизы каким-то простым сундуком, позвала вновь.

- А?

- Я спрашиваю, какое платье вы хотите?

- Энн, дорогая, выйди пожалуйста. Я справлюсь сама.

- Но как же так...

- Прошу тебя, выйди.

- Я должна...

- Пошла ВОН!!!

Первый раз девушка подняла голос на прислугу. Она нарушила собой же негласно установленное правило - все равны. Ей стало стыдно, но Энн сама виновата.

Служанка, сжавшись, пулей вылетела из комнаты с мелко дрожащим подбородком, захлопнув со всего размаху дверь. Послышались звонкие удаляющиеся быстрые шаги.

Нервно трясущимися руками открыла крышку. Она помнила, что положила мешок в сундук, на дно. И сейчас, роясь, выудила из самого дна все свои вещи. Нож своей мамы покоился в складках платья. Шкатулку с драгоценностями будет жалко оставить этому... Приличных слов девушка подобрать не смогла. Однако, немного украшений она пересылала в мешок.

Со шнуровкой пришлось помучиться. Под конец не вытерпев, рванула веревки ножом. Жалко платье. Швеи очень долго над ним потели. Но оно не может вставать на пути свободы.

Освободившись из платья, скинула неудобные панталоны, одев свое выстиранное, чистое белье. Девушке повезло. Грудь ее была небольшой, а фигура не отличалась пышными формами. Поэтому в огромной рубахе и таких же штанах ее легко примут за парня.

Надев одежду, удобно все застегнула и покрутилась. Кожаную куртку она раздобыла в прачечной замка. Без зазрения совести присвоила себе. Совесть, впрочем, не мучила не капли. Хотя... Мучила, но девушка загнала бедняжку в самый угол своего подсознания и заперла на десять замко́в.

Девушка уставилась в карманное зеркальце, вытащенное из косметички. На нее смотрела похудевшая, бледная девушка с красными от слез глазами и острыми скулами. Темным карандашом для глаз, немного, едва заметно, мазнула по скулам, размазывая, и придавая более острую мужскую форму.

Запустила руку в свою гриву. Сердце замедлило бой.

Волосы- Лизина гордость, боль и любовь одновременно. Боль потому что она понимала - ради свободы придётся отрезать. Девушка даже представить не могла, как она будет без них. Но подсознание нашептывало - отрастут. Или свобода, или волосы. Свобода она одна, волос много. Вырастут.

Вспомнился старый советский мультик "Василиса Микулишна", где девушка ради свободы своего мужа, пожертвовала своими прекрасными, длинными волосами.

Отодвинула сундук на край стола, насколько возможно. Поставила зеркальце так, чтобы голова хорошо прослеживалась. Расплела волосы, причесалась. Схватила все волосы в кулак, оставляя небольшое расстояние от затылка до руки. Рванула острым ножом, который девушка, будучи в замке, заточила саморучно.

Рванув со всей силы, оставила весь хвост в руке. Волосы рассыпались, едва доставая до плеч.

Горькое чувство утраты окатило девушку ледяной волной. Она смахнула слезу. Не время расскисать! Подбодрила себя.