Не усложняй

Глава 4

Сегодня я решила подготовиться к занятию как к генеральной битве. На столе лежали ровные стопки конспектов, карандаши были заточены так остро, словно собирались атаковать, а в голове я раз за разом повторяла холодные, уверенные реплики, которые должны были поставить Крылова на место. Больше никаких улыбок, никаких смешков и бессмысленных разговоров. Он мне больше не нужен. Он предал меня. Точка.

Однако, когда дверь наконец открылась, все мои тщательно выстроенные планы рухнули. Сашка вошел необычно тихо, без своей привычной ухмылки, наглого взгляда или шуточек. Он остановился, едва переступив порог, будто сомневался, стоит ли вообще входить.

— Привет, — произнес он негромко и неопределенно замер, словно ждал разрешения подойти ближе.

— Привет, — отозвалась я подчеркнуто холодно, даже не подняв глаз от тетради. — Чего стоишь там? Садись.

Он подошел, но не сел. Вместо этого тяжело вздохнул, останавливаясь у самого края стола. Я почувствовала, как он изучает меня взглядом, а через несколько мгновений не выдержала и резко подняла голову.

— Что случилось? Ты не похож на того, кто собирается учить немецкий.

Он молчал секунду-другую, затем ответил виновато, почти шепотом:

— Прости. Сегодня не получится. Меня тренер вызвал на срочную тренировку. Времени совсем нет, просто хотел предупредить.

Я ощутила странный укол разочарования, но постаралась быстро прогнать это чувство. Вместо этого лишь пожала плечами, делая вид, что мне абсолютно все равно.

— Ну, раз тренировка, то иди. Я не обижусь.

Он снова замолчал, и в этой тишине я ощутила неловкость, которая стремительно нарастала. Он не уходил и не двигался, будто пытался решиться на что-то еще.

Крылов, самый наглый тип из всех, кого я встречала, не мог решиться?

Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Он смотрел прямо и серьезно, словно пытался что-то мне сказать без слов, и я ощутила странную тревогу в груди.

— Что-то еще? — спросила я, чувствуя, как напряжение становится невыносимым.

Сашка вздохнул, опустил взгляд, а затем решительно сунул руку в карман и вынул небольшую коробочку, обтянутую темно-синим бархатом. Он положил ее на стол передо мной.

— Что это? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Сегодня ровно год с того дня, как мы познакомились, — произнес он негромко, стараясь держаться спокойно. — Я помню, как ты бросила в меня тот злосчастный мяч и назвала самым наглым типом на свете. Просто подумал, что это стоит отметить. Хотя бы так.

Его голос дрогнул совсем чуть-чуть, но мне было уже все равно. В груди вдруг вспыхнуло раздражение — и на него, и на себя за то, что сердце так предательски билось, напоминая о днях, когда между нами все еще было хорошо.

— Мне это не нужно, — отрезала я и сдвинула коробочку обратно к нему. — Забери обратно.

Он снова вздохнул, словно ожидал именно такой реакции, но не отступил. Вместо этого осторожно, но уверенно вернул подарок ко мне.

— Просто возьми, ладно? Это ничего не значит.

Я резко подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, полным негодования.

— Саш, зачем ты это делаешь? Ты прекрасно знаешь, почему я не хочу ничего от тебя принимать.

Он нахмурился и чуть покачал головой, словно пытаясь скрыть раздражение или обиду.

— Ты сама решила, почему. И даже не дала мне объясниться, помнишь?

— Я видела достаточно, — перебила я, сжимая губы, чтобы не дать голосу сорваться.

Он вдруг резко наклонился ближе, оперся одной рукой о стол и посмотрел мне прямо в глаза так пристально, что я едва удержалась от того, чтобы отодвинуться.

— Ты увидела ровно то, что хотела увидеть, — тихо, но очень отчетливо произнес он. — А я устал доказывать тебе обратное. Просто прими подарок, хорошо?

Он не ждал моего согласия, внезапно схватил мою руку и быстро вложил коробочку прямо в ладонь, сжав мои пальцы так крепко, что я невольно вздрогнула.

— Саш, перестань… — попыталась возразить я, но он уже не слушал.

Вместо ответа он притянул меня к себе и крепко обнял. Настолько стремительно и неожиданно, что я даже не успела оттолкнуть его. Мое сердце бешено застучало, когда я ощутила, как его дыхание касается моих волос, а руки сжимают мои плечи так, словно он боится, что я сейчас исчезну.

— Просто оставь его себе, — прошептал он напряженно, торопливо, будто спешил закончить эту неловкость. — Пожалуйста.

Он отпустил меня, отступил на шаг назад и отвернулся к двери. Я открыла рот, пытаясь сказать хоть что-то, но Сашка уже пошел к выходу, словно боялся, что я догоню его.

— Сашка! — окликнула я почти против воли, но он не остановился и даже не повернулся ко мне.

Дверь закрылась за ним, оставив в комнате гулкую пустоту и тишину. Я осталась сидеть в полном замешательстве, сжимая пальцами ненавистную коробочку и чувствуя, как внутри меня все дрожит от растерянности и обиды.

Крылов даже сейчас, спустя столько месяцев, продолжал поступать так, как считал нужным, не дав мне времени и шанса сказать ему «нет». И это выводило меня из себя сильнее всего.

Я перевела дыхание, пытаясь успокоиться, но сердцебиение отказывалось замедляться. Уставилась на темно-синюю коробочку. Бархат под пальцами казался мягким и теплым, словно специально созданным, чтобы успокаивать и притягивать.

— Ладно, — пробормотала я самой себе. — Посмотрим, что ты там притащил.

Я медленно приподняла крышку. Внутри оказался тонкий, изящный серебряный браслет. Никаких лишних украшений, никаких камней или гравировок — просто лаконичная, изящная полоска серебра, переплетенная тонкими линиями в едва уловимый узор. Я провела по нему пальцем и ощутила прохладную гладкость металла.

«Будто знает, что я люблю», — мелькнула мысль, и я тут же рассердилась на себя за нее.

Конечно, он знал. Успел изучить меня лучше, чем кто-либо другой. Именно поэтому этот подарок так сильно задел меня — он показывал, что Сашка прекрасно помнил все до мелочей: мою любовь к минимализму, мое предпочтение к тонким, неброским вещам, мою слабость к серебру.