Не усложняй

Глава 5

На следующий день я решила сбежать пораньше, сделав любимый всеми студентами вывод — лучше сожалеть о том, что уже попытался.

Я почти бегом выскочила из корпуса. На улице было холодно, ветер поднимал мелкий снег и бросал его прямо в лицо, будто мир тоже пытался прогнать меня домой. План был идеален в своей простоте: автобус, чай, плед и горы конспектов, которые должны были занять собой все мысли. Особенно — о нем.

Я спустилась по ступенькам, натянула шарф повыше и шагнула к остановке. Всего тридцать шагов — и можно было бы спрятаться от реальности хотя бы до утра. Но за спиной раздался голос, от которого мышцы мгновенно напряглись, а сердце предательски сбилось с ритма.

— Фрау Лазарева, не спешите, — передразнил Крылов профессора. — У нас практическое занятие.

Я упрямо ускорила шаг, вцепившись в ремень сумки.

— Не сегодня, — ответила через плечо, стараясь, чтобы голос прозвучал твердо.

— Именно сегодня, — сказал он и догнал меня за три огромных шага. Его рука легко легла мне на плечо и удержала.

— Крылов! — я остановилась и попыталась вывернуться. — Ты сошел с ума?

Он будто не услышал.

— Расслабься, мы просто идем в кафе, — сказал он спокойным тоном, каким обычно объявляют расписание поездов. — Будем тренировать разговорный немецкий.

Он прижал меня к себе чуть крепче, как будто опасался, что я сбегу прямо посреди улицы. Я дернулась еще раз, но его хватка оказалась слишком уверенной.

И прежде чем я успела вырваться, он потянул меня к кафе рядом с остановкой, еще и любезно распахнул передо мной дверь.

В нос ударил теплый запах кофе и корицы. Здесь было так уютно, что на секунду я почти забылась: мягкий свет, приглушенный шум голосов, витрина с пирожными. За окнами кружился снег, и двор университета выглядел так, словно его нарисовали специально для зимней открытки.

Бариста улыбнулась и показала на свободный стол у окна.

— Проходи, — сказал Сашка и, не дожидаясь согласия, усадил меня на стул. Сумку снял с моего плеча и аккуратно поставил рядом, словно заботился обо мне. Сам сел напротив, положил на стол тетрадь и ручку, будто собирался подписывать мирный договор.

— Начнем с заказов, — объявил он серьезно. — Как будет «я хочу кофе»?

Я закатила глаза и все же ответила:

— Ich möchte einen Kaffee.

Улыбка вспыхнула на его лице мгновенно. Он поймал взгляд подошедшей официантки и повторил мою фразу громко и с таким акцентом, что девушка засияла, будто получила комплимент лично.

— Zwei Kaffee, bitte, — добавил он и подмигнул ей, как старой знакомой.

Я сцепила пальцы на столе, упрямо уставилась в окно и сделала вид, что мне гораздо интереснее следить за падающим снегом, чем за его самодовольным лицом.

Кофе принесли быстро. Бариста ловко поставила две чашки на стол, и тонкий пар тут же поднялся в воздух, смешиваясь с ароматом корицы и свежесваренных зерен. Удивительно, что она вообще поняла заказ, мы ведь не уточняли. Наверное, проявила свою тайную магию, которой они все пользуются, чтобы угадать, чего на самом деле нужно посетителю.

Я обхватила свою чашку обеими руками, спряталась за ней, как за щитом, и сделала маленький глоток, чтобы хоть как-то отвлечься.

Сашка не спешил. Поднес чашку к губам, попробовал глоток и, поставив ее обратно на блюдце, задержал взгляд на мне так, что воздух будто стал гуще.

— Теперь скажи, как будет: «Ты мне нравишься», — произнес он.

Я чуть не подавилась кофе.

— Нет, — отрезала я и поставила чашку на стол чуть громче, чем нужно.

— Это учебный процесс, — его голос был невозмутим, но глаза светились озорством. — Du gefällst mir. Верно?

Я сжала ручку чашки до боли в пальцах и нарочито медленно произнесла:

— Du nervst mich.

Он рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Смех прозвучал громко, привлекая пару взглядов с соседних столиков.

— «Ты меня раздражаешь». Отлично. Это полезная фраза. Надо было ее записать еще на первом занятии. Спасибо, что напомнила.

Я закатила глаза и уставилась в окно, где снег ложился пушистыми хлопьями на темные ветки. Но смех Крылова не уходил из головы, и чем дольше я молчала, тем сильнее чувствовала, как уголки губ предательски тянутся вверх.

Мы разобрали еще несколько простых диалогов. Он повторял за мной фразы, делал записи, иногда уточнял значения слов. Я уже начала думать, что вечер закончится спокойно, когда он вдруг подался вперед, локти уперлись в стол, пальцы переплелись, а взгляд стал слишком серьезным.

— Знаешь, что мне нравится в немецком? — спросил он.

Я напряглась.

— Ну?

— Можно сказать «Ich will dich» — и все поймут, что ты кого-то хочешь. А можно сказать «Ich brauche dich». И тогда ясно: без этого человека ты просто не можешь.

Мои пальцы замерли на ручке. В груди стало жарко и тесно.

— И какое же из них сейчас верное? — спросила я едва слышно.

Сашка улыбнулся, и на этот раз не дерзко, не самодовольно, а мягко и осторожно.

— Оба.

На секунду мне захотелось встать и убежать — вернуться к своим конспектам и тишине. Но ноги не слушались. Я сидела и смотрела на него, а он не отводил глаз.

Потом он откинулся на спинку, снова надел на лицо привычную наглую ухмылку, будто только что не сказал ничего.

— И вообще, знаешь, почему я выбрал немецкий?

— Почему? — нахмурилась я, ожидая очередную шутку.

— Потому что ты его учишь. Мне нужна была причина, чтобы проводить с тобой больше времени, — сказал он совершенно спокойно и честно.

Я почувствовала, как уши предательски горят, и опустила взгляд в чашку. Но улыбка все равно появилась.