Не в то время

10 глава

Ты стала дальше звёзд и ближе, чем дыхание
Ты не в моей системе, но в моём подсознании
Ты алгоритм души, ты хуже всех бездушных
Ты лучшая из лучших, но каждый раз всё рушишь

Прошло три недели. Три самых лучших в жизни Яны недели, которые она точно запомнит на всю жизнь.

Лучшими новостями стали слова Олега Владимировича, что кости на конец срослись и теперь можно делать попытки, чтобы ходить. Ей помогали тренера в зале и Антон в палате.

Ожоги прошли, но оставили после себя клеймо, которое будет ещё долго, если не всю жизнь, напоминать о себе. На лице, слава богу, ничего не осталось. Но на руках было видно огромные куски красной кожи, на животе и груди остались рубцы и шрамы, а на ногах... На ногах было всё сразу. Яна не знала сколько ей понадобиться времени, чтобы привыкнуть.

Как бы ожоги не пропали, а кости не заросли, оказалось, что она всё ещё может остаться инвалидом, который не сможет самостоятельно ходить. И каждый день она пыталась встать на ноги, держась за кровать или Антона. Но ей редко удавалось стоять дольше пару секунд, вечно падала. Если она пыталась сделать это, пока была одна, приходилось звать Евгению. Если была с Антоном, он её ловил.

В голове были не только размышления об инвалидности, но и об отце. После разговора, который был три недели назад, Антон с Яной больше не поднимали данную тему, избегая какие-либо серьёзные диалоги. Парень даже перестал рассказывать что-либо про Алену, пока Яна сама не начала говорить про своего младшего брата.

Больше всего Яну зацепила мысль о том, что отец всё ещё оставался её семьёй, даже после аварии. Яна не думала об этом после случившегося, считая, что лишилась семьи в этом несчастном случаи. Отца было невероятно просто винить — он был виноват, не был рядом с Яной и почти никогда не был трезвым (Яна так и не поняла почему его не уволили).

Но Алексей никогда не пил до этого. По крайней мере не в таких количествах и не при детях. Яна начала думать, что это просто попытка сбежать от реальности, как делала она, зарываясь в учёбе и работе. Может и здесь они были похожи? Мама часто любила повторять, как Яна и Алексей похожи.

День, когда Яна смогла вставать на ноги, Евгения и Антон точно пометили красным маркером, чтобы бы ещё несколько лет поздравлять её с этим событием. Когда это произошло, Антон был с ней в палате. Он взял её за руку, как Яна попросила, а она аккуратно спустилась с кровати.

Это произошло всего десять дней назад, а, казалось бы, целую вечность назад. Но Яна всё ещё радовалась тому, что снова может стоять на ногах без чьей-либо помощи. Она очень устала сидеть на этой ужасной кушетке. Конечно, она чаще падала, чем когда-либо, могла устать, ноги иногда застывали. Но она снова ходила.

— Завтра выписка, Яночка, — сказала Евгения, когда на ногах сделали последнюю перевязку.

Так приятно было идти рядом с Евгенией Сергеевной, а не сидеть, пока она катила её. Яна уже была с неё ростом и сейчас она не могла вспомнить правда ли медсестра не была никогда её выше или она всё ещё не привыкла стоять.

В палате её ждал Антон, сидящий на её кровати, а не той, что когда-то принадлежала Саше.

— Удачи, ужин через полчаса, — кидает Евгения Сергеевна прежде, чем Яна закроет дверь.

— Дойдешь? — заботливо уточняет парень.

Они все так спрашивают, что Яну уже начало раздражать. Естественно, ей ещё нужен будет покой и никаких сильный нагрузок, бегать марафоны и драться тоже будет нельзя, но это ещё не значит, что Яна не может пройти пару метров.

Больше она переживала за Антона, который предпочитал игры сну. Он всё больше стал напоминать скелет. Кажется, он перестал есть, когда сидел с ней. А может он ей в своей палате. Но Яна была уверенна, что нет. Когда он находится у себя? Парень уходил от неё в два-три часа ночи, а в девять утра уже сидел около неё, пока Евгения забирала у неё кровь.

— Завтра выписка, — сообщает Антону Яна.

Он заметно грустнеет, хоть не хочет этого показать. Яна его понимает. В какой-то степени он просто обязан быть рад такой новости, ведь всё же Яна выздоровела и только ужасные пятна, и боли в ногах будут напоминать ей о трагедии. Но с другой стороны, он же, как и Яна понимал, что не сможет видеться с ней так же часто, как сейчас. Это огорчало их обоих.

— И что будешь делать теперь? — спрашивает Антон, чтобы скрыть настоящие эмоции.

Яна не сильно любила разговоры о будущем. Кто как ни она знал, что бессмысленно строить какие-либо планы, ведь жизнь всё равно сделает по-своему? Мышкина не собиралась попадать в аварию («Как и отец» — мелькает в голове девушке мысль), также, как и оказываться жертвой теракта и пожара. Но вот она в больнице. Снова.

— Ну, буду учиться и работать. Закончу школу, хорошо сдам экзамены, поставлю в университет, продолжу подрабатывать у тёти Марины и буду учиться.

План жизни, который она строила после аварии. Яне показалось забавным, что ничего не изменилось после пожара.

— У тебя никогда не было мечты? — сразу догадывается Антон.

Яна пожимает плечами, хотя знает ответ. Когда мама и брат были рядом, ей было не до этого. Вверх её мечтаний было — быть рядом с ними всю жизнь. Мечта не сбылась, а других не было. Масштабных целей никто никогда не ставил перед Яной. Она всегда знала, что должна отучиться и пойти работать. Всё.

— А у тебя?

Антон производится впечатление человека, у которого в кармане лежит пара-тройка мечт, ещё за пару людей помимо себя.

— Я хотел быть фотографом и написать книгу, — чётко и сразу отвечает парень, так будто готовил этот ответ всю свою жизнь.

Кивая Яна, сгорает от желания задать вопрос. Но она не спрашивает. На языке вертеться только одно: что тебе мешает сейчас? Проблема только в том, что и Антон, и Яна знают ответ на этот вопрос. Одно слово, разрушающие все.

Болезнь.

На всю жизнь, в лучшем случае, приклеенный к больнице, Антон мало, что может делать. Получить аттестат о получение среднего образования ещё можно, находясь в больнице. Но пойти в колледж или университет уже нет. А написать книгу у парня не получится из-за проблем с памятью и своей рассеянности, на которые он уже неоднократно жаловался.