Не в том времени, не в том месте.

Глава 3.

Чай, кирпичи и призраки памяти

Лондон просыпался медленно, как человек после длинного бального вечера — с тяжёлым вздохом труб, утренним храпом улиц и стуком деревянных каблуков по булыжнику. Издалека тянуло сыростью Темзы, чуть ближе — тёплым хлебом из булочной за углом, травами из аптекарской лавки и влажной медью от фонарных стоек.

Аня сидела на подоконнике второго этажа, завернувшись в плед, и пила утренний чай. Тот самый, травяной, смешанный ею вчера. Было удивительно, как быстро тело приспосабливалось: мышцы слушались, пальцы вновь обрели ловкость, а в голове уже не клубилась паника, а шуршали мысли — живые, цепкие, почти домашние.

Дом был странный — не столько большой, сколько многослойный, как луковица.
Каждый этаж, каждый закуток хранил что-то от прошлого. На первом — лавка Гретты с травами и флаконами, где по утрам стояли очереди из уставших мам, нянь и подозрительных мужчин с мешками под глазами.
На втором — личные комнаты, гостиная, кабинет с книжными полками до потолка, камин и кресла с вышивкой.

А третий этаж — ещё не тронутый, хранил на себе пыль времени. Именно туда Аня планировала наведаться, когда наберёт воздуха.

Стук в дверь.

— Да?

Гретта появилась в проёме, в свежем переднике, с копной волос, заплетённой в два сложных пучка.

— Доброе утро, моя леди. Принесла вам кое-что, что, возможно, поможет жить в цивилизации. — Она протянула тяжёлый бумажный конверт.
— Неужели это карта, где зарыт клад?
— Почти. Арендный договор. Вы — владелица дома. Я — скромная лавочница, снимающая первый этаж. Думаю, мы можем считать это официальной арендой — я платила вашей матери.
— Превосходно, — кивнула Аня, принимая конверт. — Тогда у нас с вами честная сделка. Я не умираю с голоду, а вы не беспокоитесь, что вас выгонит сумасшедшая наследница.
— Мы все сумасшедшие, если немного копнуть.

Они обменялись улыбками.
Гретта прищурилась.

— Я смотрю, ты быстро входишь в роль.
— Я просто привыкла к хаосу. Только раньше он был в коде, а теперь в кружеве, зеркалах и тёмных коридорах.

Снизу раздался стук. Не тревожный — просто уверенный и довольно вежливый.
Гретта перегнулась через перила:

— Иду, иду! Если ты опять принёс мне полкилограмма корней, надеюсь, не гнилых!

Через пару минут в гостиной появился молодой мужчина, лет двадцати пяти, в аккуратной куртке с медными пуговицами, с запахом лесных трав и… каким-то книжным теплом. Волосы — медовые, волнистые, подбородок чисто выбрит, а глаза — те самые, которые при взгляде на женские пальцы, ловко насыпающие сушёную лаванду, сразу начинают искать предлог остаться подольше.

— Леди Анна, — произнёс он, чуть поклонившись. — Мартин Лемб. Двоюродный брат этой… травяной колдуньи.

— Аня, — сказала она, поднимаясь. — Без церемоний. Я ещё не привыкла к титулу.
— А вы быстро отвыкли от паники.
— На это есть чай. Я сама мешаю.
— Вот как, — он слегка покраснел, — тогда боюсь, вы знаете про растения больше, чем я. А я, между прочим, получил диплом по ботанике в Колледже Святого Умбера.

— Поздравляю. Значит, вы можете не только покраснеть, но и спорить о структуре листа зверобоя.
— Только если вы заварите его правильно.

Гретта хмыкнула.
— Мартин, не пялься. Она тебе не мешочек с травами. А ты, Аня, не флиртуй. Ты только что вышла из монастыря.
— А кто сказал, что в монастыре не было шуток? — Аня отпила чай. — Мы там регулярно устраивали поэтические дуэли.

— Вот именно, — добавила Гретта. — И стихи у вас, скорее всего, были на тему «Почему настоятельница не ведьма, а просто контрол-фрик».

Трое рассмеялись. Стало тепло — почти по-семейному.

---

После полудня, когда лавка закрылась на обед, Аня пошла осматривать второй этаж.
Комнаты были просторные, с высоким потолком, тяжёлыми шторами, выцветшими от времени обоями и массивной мебелью.

Спальня матери — всё ещё закрыта. Ключ — в каминной нише, как подсказала Гретта.
Аня повернула его в замке, и дверь мягко щёлкнула.

Комната пахла жасмином. На туалетном столике — пыльные флаконы духов, гребень с перламутром, пара перчаток. В углу — шкаф, в котором висели старые платья, великолепные, но почти театральные. Слишком яркие для этой новой, настороженной жизни.

— Ничего, — прошептала она. — Перешьём. Или сожжём. Или выставим на аукцион, если совсем прижмёт.

На комоде стояла резная шкатулка, с замочной скважиной в виде лилии.
Ключ от неё — на шее матери в портрете в холле.
Запомнить.

Она уже собиралась выйти, как взгляд зацепился за выбившуюся из обоев доску.
Чуть приподняв край, Аня увидела — узкий карман между стенами.
А в нём — кожаный футляр. Внутри — аккуратно свернутые страницы. Дневник. На титуле:
"А.К." — Арчибальд Кавендиш.

Аня медленно села на край кровати. Сердце застучало. Бумага хранила тепло.
Она открыла первую страницу:

> «Они не исчезли. Я чувствую это. Сестра была слишком умна, а Грэм — слишком осторожен. Если вы читаете это — значит, я не успел. Но ты, девочка… ты, возможно, успеешь».

Аня прикрыла глаза.

— Значит, теперь я — единственная, кто может закончить эту историю. Или хотя бы понять, с чего она началась.

Снизу донёсся голос Гретты:

— Аня! Мартин уходит, а я собираюсь варить что-нибудь с тыквой! Иди на запах!

Она улыбнулась.
Пока — просто чай, книги и друзья.
А расследования… они подождут.