(не) Верность. Горничная для миллиардера

Глава 4

В его словах есть доля правды, и это больнее всего. Я действительно ничего особенного не умею. Образование так себе, опыт работы никакой, связей нет. Обычная провинциальная девчонка без особых талантов и амбиций.

Но все равно я не останусь. Лучше неизвестность, чем эта удобная ложь.

Возвращаюсь в комнату, завязываю пакеты.

– Арина! – Денис хватает меня за плечи, поворачивает к себе лицом. – Ну не будь дурой! Останься! Я же сказал – больше не буду!

– А если снова захочешь?

– Не захочу!

– А если захочет Лена?

– Пошлю ее!

– Как пошлешь, если уже два месяца не можешь?

Он растерянно моргает. Аргументов нет, есть только привычка к тому, что я всегда уступаю.

– Ладно, – говорит он, отпуская мои плечи. – Погуляй пару дней, подумай. А потом возвращайся. Я подожду.

Подождет. Как будто делает одолжение.

Я иду к двери, беру пакеты. Они тяжелее, чем кажутся, особенно книги.

– Арина, – голос Дениса уже не такой уверенный. – А может... не надо? Мы же хорошо жили...

Хорошо. Для него, может быть, и хорошо. Покорная подружка дома, яркая любовница на стороне – красота.

– До свидания, Денис, – говорю я, открывая дверь.

– Ключи оставь! – кричит он мне вслед.

Я достаю из сумки ключи от квартиры с брелоком в виде сердечка. Когда-то этот брелок казался мне символом нашей любви. Кладу ключи на полочку возле двери и выхожу.

На лестничной клетке пахнет все той же сыростью и кошачьими делами. Надпись "Света любит Пашу" как будто насмехается надо мной. Интересно, изменяет ли Паша своей Свете?

***

Мама открывает дверь в халате и тапочках. Галина Николаевна, сорок три года, медсестра районной больницы. Лицо усталое, волосы с проседью собраны в пучок, под глазами темные круги – сменная работа дается тяжело.

– Аришка? – удивляется она, увидев меня с пакетами. – Что случилось?

– Можно войти? – прошу я.

Она молча отступает в сторону, пропуская меня в крохотную прихожую. Здесь ничего не изменилось – те же крючки для одежды, то же зеркало в разводах, тот же коврик у двери.

Прохожу в единственную комнату. Диван-кровать, где она спит, рядом кресло-кровать, где раньше спала я, старый шкаф, доставшийся от бабушки, телевизор с экраном размером с книгу, стол, заваленный медицинскими справочниками и журналами.

– Садись, – говорит мама, освобождая место на диване. – Рассказывай.

Я ставлю пакеты на пол и опускаюсь на диван. Пружины предательски скрипят – диван помнит еще мое детство.

– Денис мне изменяет. С Леной.

Мама молчит, изучая мое лицо. Потом вздыхает:

– Давно?

– Два месяца. Я сегодня узнала.

– И ушла?

– Ушла.

Она встает, идет на кухню. Слышу, как включается чайник, звенят чашки. Мама всегда так делала – сначала чай, потом разговоры.

Оглядываю комнату. На стене висят мои школьные фотографии – от первого класса до выпускного в девятом. Девочка с косичками превращается в подростка с неуверенными глазами. На последнем фото мне пятнадцать, я улыбаюсь, но улыбка какая-то натянутая. Тогда я уже понимала, что в десятый класс не пойду – надо работать, помогать маме.

Мама возвращается с подносом – две чашки, сахарница, печенье "Юбилейное".

– Пей, – говорит она, протягивая мне чашку. – Горячее.

Чай крепкий, сладкий. Именно такой, какой мама заваривала мне в детстве, когда я болела или расстраивалась.

– А ты уверена, что изменяет? – спрашивает она, присаживаясь рядом. – Может, ошибка какая?

– Мам, я слышала разговор. Лена говорила... – я запинаюсь, не могу повторить те интимные слова, которые слышала утром.

– Понятно. – Мама пьет чай мелкими глотками. – И что теперь?

– Не знаю.

– А он что говорит?

– Что это ничего не значит. Что любит меня, а с ней просто так...

– М-да. – Мама ставит чашку на блюдце. – Мужики...

В ее голосе звучит какая-то горькая усталость. Наверное, вспоминает своего мужа – моего отца, который тоже "просто так" спал с другими женщинами, а домой возвращался и говорил, что любит семью.

– Мам, можно я поживу у тебя немного? Пока что-нибудь не придумаю?

Она смотрит на меня долгим взглядом. В глазах читается сочувствие, но и тревога тоже.

– Конечно, можно. Ты же моя дочка. – Пауза. – Только... Аришка, а может, не стоит так кардинально? Ну изменил, ну с подружкой... Мужчины все такие. Зато у него квартира, работа стабильная...

Я ставлю чашку на стол резче, чем хотела. Чай расплескивается.

– Мам!