(не) Верность. Горничная для миллиардера

Глава 8

Вокзал встречает знакомым запахом - смесь паровозного дыма, выпечки из привокзального киоска и какой-то особенной железнодорожной пыли. Здание старое, еще советское, с высокими потолками и длинными скамейками.

В кассу небольшая очередь. Передо мной тетенька с огромной клетчатой сумкой, позади - парень лет двадцати пяти с гитарой в чехле. Он напевает что-то себе под нос, постукивает пальцами по чехлу. Наверное, музыкант. Возможно, тоже едет в Москву за мечтой.

- Следующий! - окошко кассы освобождается.

Подхожу к кассирше - женщине лет пятидесяти в форменной кепке.

- Здравствуйте, мне билет до Москвы, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

- На какое число? Какой вагон?

Какое число? Я же решила прямо сегодня...

- На сегодня. А какие вагоны есть?

Кассирша смотрит в компьютер, стучит по клавиатуре.

- Сегодня проходящий поезд с Архангельска в пятнадцать часов двадцать три минуты. СВ - четыре тысячи восемьсот, купе - три тысячи двести, плацкарт - тысяча девятьсот.

- Плацкарт, - говорю решительно.

- Места есть верхние и нижние. Верхние дешевле на двести рублей.

Двести рублей - это лишняя пачка пельменей.

- Верхнее.

Кассирша печатает билет. Тысяча семьсот рублей. В кармане остается чуть больше тринадцати тысяч - мой начальный капитал для покорения столицы.

Беру билет дрожащими руками. "Поезд 116В Архангельск-Москва. Вагон 7, место 38 верхнее."

До отправления еще пять часов.

Что делать все это время? Домой возвращаться нельзя. Мама как раз с работы придет, найдет записку... Будет плакать, уговаривать остаться. И я, чего доброго, поддамся.

Иду в привокзальное кафе. Беру чай с бутербродом, еще сто двадцать рублей. Дорого, но сейчас не до экономии. Сажусь у окна, достаю из рюкзака "Ешь, молись, люби".

Элизабет Гилберт. Женщина, которая бросила привычную жизнь и отправилась искать себя в путешествии. Италия, Индия, Индонезия... Какие красивые названия! А я еду всего-то в Москву, но все равно страшно.

Читаю и пью чай, поглядывая на часы. Время тянется невыносимо медленно. В кафе заходят и уходят пассажиры - кто-то с чемоданами, кто-то налегке. У каждого своя история, своя цель поездки.

В три часа дня объявляют посадку. "Поезд номер сто шестнадцать Архангельск-Москва прибывает к первой платформе. Стоянка двадцать минут".

Иду к составу. Поезд длинный, вагонов двенадцать. Мой - седьмой, почти в середине. Проводница, тетка лет сорока пяти с уставшим лицом, проверяет билеты.

- Проходите, седьмой вагон, - кивает она мне.

Вагон-плацкарт. Я в таком еду впервые, раньше просто не было повода куда-то ехать. Длинный коридор, по бокам полки в два яруса, в конце тамбур и туалет. Пахнет поездом - этот особенный запах, смесь железа, старого дерева и человеческих судеб.

Место 38 - верхняя полка почти в самом конце вагона в небольшом углублении на четыре полки. Подо мной огромный дядечка лет шестидесяти раскладывает на столике колбасу, хлеб и бутылку воды. Напротив - молодая мама с ребенком лет трех.

- Девушка, вы на верхнюю? - спрашивает дядечка. - Давайте помогу рюкзак поднять.

- Спасибо большое!

Он легко закидывает мой рюкзак на полку. Я карабкаюсь следом. Места немного, но можно сидеть, упершись спиной в стену. За маленьким окошком - привокзальные строения, железнодорожные пути.

Поезд вздрагивает, издает протяжный гудок. Мы трогаемся.

Я приближаюсь к окну и смотрю, как за стеклом медленно проплывает мой родной Светлогорск. Вот промзона с трубами завода, вот новые пятиэтажки на окраине, вот старая школа, где я училась...

Сердце сжимается от жалости. Но поезд уже набирает скорость, город остается позади.

"Или я изменю свою жизнь, или останусь здесь навсегда," - думаю я, глядя на уплывающие огни.

Светлогорск становится все меньше, превращается в россыпь огоньков, а потом исчезает совсем. За окном теперь поля, леса, деревеньки, промелькнувшие и забытые.

Достаю книгу. Элизабет Гилберт пишет: "Я отношусь к путешествиям так же, как счастливая мать к ужасному, страдающему коликами, круглосуточно орущему младенцу – мне абсолютно все равно, какие меня ждут испытания. Потому что люблю. Потому что это – мое".

Точно про меня.

Дядечка внизу заводит разговор с мамашей напротив:

- А вы куда едете?

- В Москву, к сестре. Вот, Димочку везу, пусть столицу посмотрит.

Димочка - пухленький карапуз - рассматривает игрушечную машинку и что-то бормочет на своем детском языке.

- А я в командировку, - рассказывает дядечка. - Уже который раз по этому маршруту езжу. Дорога знакомая.

Мне тоже хочется включиться в разговор, но что сказать? "А я еду искать новую жизнь"? Звучит глупо.

Поезд мерно постукивает колесами. За окном темнеет, изредка проплывают огни станций. Красивые названия: Заречная, Сосновка, Березовка... Интересно, что это за места? Как там живут люди?