(не) Верность. Горничная для миллиардера

Глава 18

Все наклоняются к ней, и я невольно делаю то же самое.

– Говорят, он очень молодой и сказочно богат, – продолжает Анна Петрова. – И очень красивый. Жан-Пьер видел его только один раз, когда тот заселялся, но сказал, что таких мужчин можно встретить только в кино.

– А сколько ему лет? – спрашивает Камила.

– Около тридцати.

Я слушаю разговор, чувствуя, как во мне разгорается интерес.

Следующий день начинается так же, как и все остальные дни на острове: с мягкого звона будильника в шесть утра и теплого бриза, проникающего через приоткрытое окно. Но сегодня что-то в воздухе кажется особенным. Может быть, это предчувствие, а может, просто мое воображение разыгралось после вчерашнего знакомства с загадочным коттеджем.

Принимаю душ, наношу легкий крем с запахом жасмина, который мне подарила Камила, завязываю волосы в аккуратный пучок, оставив несколько прядей, которые мягко обрамляют лицо. В зеркале вижу девушку, которая заметно изменилась за эти недели на острове. Загар придал коже золотистый оттенок, а глаза стали ярче, как будто в них появился новый свет.

Завтракаю быстро, почти не участвуя в обычных утренних сплетнях девочек. Анна пытается расспросить меня о вчерашней уборке в двенадцатом коттедже, но я отделываюсь общими фразами, хотя мысли мои постоянно возвращаются к той белой рубашке, к аромату дорогого парфюма, к книге с карандашными пометками на полях.

– Марта, – обращаюсь я к старшей горничной, когда получаю задания на день, – может быть, мне снова поручите двенадцатый коттедж?

Она внимательно смотрит на меня, и в ее взгляде мелькает что-то похожее на подозрение:

– А что, вчера что-то было не так?

– Наоборот, – быстро отвечаю я, – просто... мне кажется, я лучше изучила специфику уборки там. Знаю, где что стоит, как лучше все организовать.

Марта молчит несколько секунд, обдумывая мои слова.

– Хорошо, – наконец говорит она, – но помни о конфиденциальности. И сегодня будь еще внимательнее: управляющая лично интересовалась качеством обслуживания этого номера.

Сердце радостно подпрыгивает в груди, хотя я стараюсь не показать своего воодушевления. Беру специальную тележку с деликатными средствами для уборки и отправляюсь по знакомой уже дорожке к дальнему коттеджу.

Сегодня дорога кажется особенно живописной: утреннее солнце играет в листве пальм, создавая причудливые узоры света и тени на светлом гравии дорожки. Цветы жасмина источают особенно интенсивный аромат, а где-то в ветвях мелодично и радостно поет птица, как будто приветствует новый день.

Сейчас половина десятого утра – время, когда большинство гостей завтракает либо в главном ресторане отеля, либо на террасах своих вилл. Таинственный обитатель двенадцатого коттеджа, судя по рассказам Геннадия Петровича, предпочитает завтракать в уединении, заказывая еду в номер. Значит, есть вероятность, что он сейчас на террасе с утренним кофе и тостами.

Приближаюсь к коттеджу и сразу же замечаю, что что-то не так. Вчера входная дверь была плотно закрыта, а сегодня она приоткрыта – не настежь, но достаточно, чтобы сквозь щель проникал утренний бриз, шевеля легкие занавески в гостиной.

Останавливаюсь в нескольких шагах от входа, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Может быть, хозяин просто вышел на террасу и оставил дверь открытой? Но что-то в этой картине кажется неправильным, тревожным.

Осторожно подхожу ближе и сквозь приоткрытую дверь вижу, что на полу гостиной лежат несколько книг, хотя вчера они аккуратно стояли на полке рядом с камином. Одна книга раскрыта, страницы слегка растрепаны, как будто кто-то торопливо листал их и бросил, не закрыв.

Настораживаюсь еще больше. Вчера я убирала здесь, и все было в идеальном порядке – хозяин этого коттеджа явно человек аккуратный и организованный. Он бы никогда не оставил книги разбросанными по полу.

Прислушиваюсь и слышу тихие звуки, доносящиеся из глубины коттеджа. Кто-то осторожно, но торопливо роется в бумагах. Звуки приглушенные, но отчетливые: шуршание страниц, скрип открывающихся ящиков, тихий стук, видимо, кто-то ставит на место папки или документы.

Но это определенно не хозяин коттеджа. Движения слишком суетливые, нервозные, осторожные, как у человека, который боится быть застигнутым врасплох. Хозяин же двигался бы по своему дому уверенно и спокойно.

Я замираю, не решаясь войти. Что делать? Первый инстинкт – развернуться и бежать отсюда как можно быстрее, сделать вид, что я ничего не видела и не слышала. В конце концов, меня предупреждали, что персонал не должен вмешиваться в дела гостей.

Но что, если этому человеку – хозяину коттеджа – что-то угрожает? Что, если в его доме орудует вор? Или кто-то еще более опасный?

Вспоминаю инструкции Виктории: "Ты – невидимка. Никаких лишних слов, никаких взглядов на гостей. Ты убираешь, подаешь, исчезаешь". Нарушение этого правила означает немедленное увольнение, возвращение в Светлогорск, к серой жизни продавца в "Копеечке".

Но интуиция настойчиво подсказывает: что-то идет очень и очень не так.

Борьба между инстинктом самосохранения и желанием помочь длится всего несколько секунд. Побеждает второе. Я не могу просто уйти, зная, что в коттедже творится что-то подозрительное.