Не. Верность между нами

Глава 2.

Ульяна.

Звон металлической пряжки и шорох ткани подтверждают мои самые страшные опасения. Зажимаю рот рукой, чтобы заглушить крик, который рвется из глубин разбитого сердца.

Почему? Зачем? Ради чего? Почему они так поступают со мной?

Зажмуриваю веки, силясь прогнать сковавшую меня слабость. Звуки, доносящиеся из коридора, никак не помогают справиться с бушующим смертоносным вулканом в груди.

Прямо сейчас любимый муж вместе с моей подругой собираются заняться плотскими утехами, наплевав на мои чувства. Втягиваю носом как можно больше воздуха в легкие, медленно выдыхаю.

Цепляясь за раковину, осторожно встаю на ноги. Я не дам им этого сделать. Не у меня на глазах.

Дрожащими пальцами обхватываю холодный метал дверной ручки, дергаю её на себя.

Содрогаюсь от причмокивающих звуков и нетерпеливых стонов. За стеной они были в разы тише. Несмотря на спазмы, болезненно скручивающие и выворачивающие внутренности на изнанку, я продолжаю идти навстречу неминуемому краху.

Полураздетые любовники настолько увлечены друг другом, что не замечают моего появления. Валик со спущенными штанами прижимается к оттопыренным бедрам моей лучшей подруги, шепчет ей на ухо грязные словечки, от которых меня начинает тошнить. Катерина с не меньшей страстью отвечает на ласки моего мужа, запрокинув руки и вцепившись пальцами в его кудрявый затылок.

Глядя на то, как мой мужчина впивается ртом в губы другой женщины, я не испытываю ничего кроме отвращения. Я будто в грязевую яму соскользнула вместе с ними и никак не могу оттуда выбраться. Тошнота подступает к нёбу. Морщусь от горечи, что расползается по чувствительным рецепторам языка.

Гадко. Мерзко. Больно.

— Браво! Брависсимо! — как можно громче восклицаю я, не желая больше терпеть лобызания этих двоих.

Валик и Катя как ошпаренные отскакивают друг от друга. Смотрят так, будто встретили настоящего призрака.

— Уля? — испуганно, вскрикивает Катя и начинает пятиться к стене.

— Уль-ка, ты вернулась? Поче-му? Когда? А я тут..., — заикаясь, тараторит бессвязно муж. — Мы не… Это не то, о чем ты подумала.

Начинаю хохотать как сумасшедшая.

— Разве? — саркастичная улыбка растягивается на моих губах. — Ну так объясни, чтоб я поняла правильно.

Скрещиваю руки на груди и склоняю голову набок. Даже любопытно, как Валик собирается доказать мне, что трение его бедер об зад моей подруги, это всего лишь невинная шалость, на которую и внимания обращать не стоит.

Перевожу гневный взгляд на Катерину, не могу скрыть своего отвращения. Много лет я считала её своей лучшей подругой, столькими секретами делилась. А теперь получается, что все это было фарсом?

Подруга вжимается лопатками в то самое зеркало, возле которого мой муж и хотел начать их страстное единение. Она судорожно пытается оттянуть вниз короткий подол платья, стыдливо прикрывает свои раскрасневшиеся от рук моего мужа бедра.

Смелости, с которой она отвечала на ласки Валика, конечно же не хватает на то, чтобы свои бесстыжие глаза вверх. Так и хочется схватить её за волосы и вытрясти всю душу.

За что она так со мной? Почему именно с моим мужем? Что я ей плохого сделала?

— Пошла вон! — единственное, что я говорю Катерине, когда на долю секунды ловлю ее взгляд.

— Уль, прости меня, — шепчет в слезах подруга, на носочках шагая к двери.

Когда Санина исчезает с моего поля зрения, я концентрирую свой гнев на изменщике-муже. Он пытается сократить расстояние между нами, но путается в собственных приспущенных штанах. Чудом не падает на колени передо мной.

— Солнышко, любимая, я сейчас все тебе объясню, — продолжает лебезить Валик, пытаясь застегнуть узкие джинсы поверх черных трусов-брифов, которые скрутились на бедрах. — Я сам не знаю, как это произошло. Помутнение какое-то. Я был в баре с друзьями, немного расслабился с мужиками, после чего…

— Почти не нагнул мою подругу в нашей квартире, — заканчиваю я вместо него.

Уголки губ нервно подрагивают от перенапряжения. Слишком долго я держу маску спокойствия и рассудительности. Выдержка падает.

Виноватое лицо Валика озаряется гневной вспышкой. Словно подведенный мной итог — это самая вопиющая клевета, которую он когда-либо слышал в свой адрес.

— Уля, прекрати истерить. Мы взрослые люди.

Он пытается коснуться моих плеч.

— Не трогай, — отпрянув в сторону, строго командую я. — Собирай свои вещи и проваливай.

— Уль, ну куда я пойду? Ночь на дворе. И потом, это и моя квартира тоже. Мы платим за нее поровну.

— Собирай свои манатки сейчас же! — мой командный тон переходит на крик, глаза наливаются кровью. — Даю ровно пять минут. Потом они полетят с балкона.

Валик не воспринимает мои слова всерьез. Снова пытается подступиться, сладким голоском нашептывая слова о своей неземной любви ко мне. Извиняется, грозит стать на колени и тут же пытается оправдать себя, обвиняя во всем злодейку-Катю. Она, по его словам, околдовала его каким-то зельем. Иначе он никогда бы не пошел на измену.