( Не ) верность в подарок

Больно

Женя восторженно вытаскивает из стойки очередное платье — яркое, летящее, с дерзким вырезом. Я сто лет уже такие не ношу. Глаза горят. Уверена, она уже мысленно представляет, как будет в нём щеголять.

— Смотри, какая красота! — она подносит изумительную вещь ко мне, улыбается, — Тебе точно подойдёт! Давай примерим? — её энтузиазм бьёт через край.

Я мягко улыбаюсь, провожу рукой по ткани, но тут же опускаю её.

— Спасибо, конечно… Но куда мне в нём? Я же на восьмом месяце.

Она не сдаётся:

— Да ладно тебе! Беременность — не повод прятаться в балахонах. Ты всё равно красотка!

Качаю головой, стараясь не обидеть:

— Понимаешь, это не про красоту. Мне сейчас важно чувствовать себя комфортно. В этом платье я либо не помещусь, либо буду похожа на воздушный шарик, привязанный к перилам.

Подруга на секунду замолкает, потом вдруг смеётся:

— Ну да, с твоим животиком оно, пожалуй, будет… экстравагантно.

Мы обе смеёмся. Она бережно вешает платье обратно и поворачивается ко мне:

— А если что-то другое? Есть же красивые вещи для беременных — мягкие, удобные, но стильные. Хочешь, поищем вместе?

— Знаешь, — говорю я, — Давай просто посидим где-нибудь. Выпьем чаю, поболтаем. А за покупками сходим, когда малыш появится. Тогда и будет смысл искать наряды, в которых я смогу и себя показать, и ребёнка не стеснять.

Она кивает, берёт меня за руку:

— Договорились. Но имей в виду, как только будет можно — я тебя в шопинг-тур затащу. Обещаю!

Я смеюсь:

— Ладно, сдаюсь. Но только после родов, окей?

Мы обнимаемся, и я чувствую, как уходит напряжение

Чувствую тепло в груди — она не просто пытается всучить мне вещь, она действительно хочет помочь мне чувствовать себя хорошо. Напряжение, сковывавшее меня в последнее время, начинает медленно таять. Словно невидимая тяжесть, которую я несла в себе часами, постепенно растворяется в тепле этого объятия.

Мы смеёмся, болтаем, наслаждаемся моментом — и на какое‑то время мне действительно удаётся забыть обо всём. Подруга умеет создать эту лёгкую, тёплую атмосферу, где нет места тревогам. В её присутствии мир кажется проще, а проблемы — не такими всепоглощающими.

Я чувствую, как расслабляются плечи, как уходит скованность из голоса, как я снова начинаю дышать полной грудью. На миг кажется, что всё в порядке — что можно просто быть здесь и сейчас, не думая о завтрашнем дне и не возвращаясь к вчерашним обидам.

Мы уже который час бродим по магазинам, наслаждаемся предновогодней атмосферой.

Вокруг — праздничная кутерьма. Магазины переливаются огнями, витрины украшены снежинками и гирляндами, в воздухе пахнет мандаринами и хвоей. Люди спешат — кто с ёлочными игрушками, кто с подарками в ярких пакетах. Семьи гуляют вместе: дети смеются, прилипают к витринам, родители улыбаются, перебирают сувениры.

Останавливаюсь у витрины, засыпанной искусственным снегом, и смотрю на пару напротив. Они смеются, перебирают ёлочные игрушки, примеривают друг к другу смешные новогодние шапки. Мужчина берёт женщину за руку, шепчет что‑то на ухо — она краснеет и прикрывает рот ладонью.

В груди — острый укол. Не зависть, нет. Скорее — тоска. Тихая, но разъедающая.

«Почему не мы?» — мысль, которую я гоню, но она возвращается снова и снова.

Улыбка медленно гаснет.

— Что с тобой? — Женя считывает перемену в моём настроении.

Я пытаюсь собраться, даже удаётся выдавить из себя кривую улыбку.

— Нормально всё. Просто… я немножко устала, — оправдываюсь вяло.

— Слушай, — она останавливается, берёт меня за локоть, заставляет посмотреть в глаза. — Что происходит? Ты сегодня сама не своя.

— Всё отлично, тебе кажется.

Подруга наблюдает за мной краем глаза — сначала молча, потом не выдерживает. Начинает расспрашивать. Задаёт вопросы. Я пытаюсь отшутиться, но она не принимает ответ. Её взгляд — твёрдый, требовательный. Она знает меня слишком хорошо.

Вот и сегодня моя палочка-выручалочка прилетела ко мне на всех крыльях, стоило услышать в моём голосе грустинку. Женя, такая, чуть что, сразу спешит на помощь.

А мне сегодня было особенно плохо. Весь день я была в режиме ожидания — тихом, томительном, изматывающем. С утра ещё теплилась надежда, что Паша хоть бы позвонит, скажет, что освободился, что скоро будет дома. Но время шло, а телефон молчал. День тянулся бесконечно. Каждый раз, когда раздавался звонок или приходило сообщение, сердце замирало. Но они были не от него. Друзья, рассылки, реклама — всё что угодно, только не он.

От него — ни словечка, ни звоночка. Я пыталась занять себя домашними делами, но мысли крутились вокруг мужа. Почему не звонит? Раньше он по десять раз на дню мог звонить, трогательные сообщения отправлял чуть ли не каждый час. Почему же сейчас он так холодно и отстранённо ведёт себя со мной? Неужели разлюбил? Изменяет мне? Если да, почему не уходит? Почему мучает меня? Я несчастлива, он, судя по всему, тоже. От нашей семьи осталось лишь одно название. А он рубит хвост по частям, тем самым убивая всё самое светлое и прекрасное, что было между нами.

Звонок Евгении разорвал вязкую тишину моего вечера, как луч света в тёмной комнате. Я ухватилась за неё, как за спасательную соломенку. Я на короткое время позволила себе забыть о своих проблемах. Окунулась в предпраздничную суету, чувствуя себя снова живой. Это не значило, что проблемы исчезли. Знаю, что они где‑то там, за кулисами, ждут своего часа. Но сейчас — сейчас я позволяю себе паузу. Маленькую. Позитивную.

Сейчас я просто дышу. Просто живу. Просто наслаждаюсь моментом. И этого достаточно.

Я не ищу утешения — я нахожу передышку.

Здесь, среди чужого счастья, я наконец могу выдохнуть. Не решать проблемы, не анализировать, не копаться в обидах. Просто идти. Просто смотреть. Просто жить.

И в этом — странное, почти незаметное — облегчение. Как если бы боль на время сняла маску, отступила на шаг, дала мне минуту тишины.