( Не ) верность в подарок

Откровения о сокровенном

Посиделки с подружками из кухни плавно перешли в гостиную, где царила атмосфера настоящей дружбы и прекрасного настроения. Мягкие пледы, мерцающие гирлянды, аромат имбирного печенья, неповторимый вкус свежезаваренного чая…

И вот оно — то самое предновогоднее настроение, которое я почти потеряла. Оно вернулось тихо, как пушистый котёнок, устроившийся на коленях: незаметно, но так тепло.

Время уже близилось к обеду, а мы всё никак не могли наговориться с девочками. Каждая делилась последними новостями — за несколько месяцев накопилось столько всего, что слова вырывались потоком. У каждой — свои заботы, свои повороты судьбы. Последние месяцы оставили следы в судьбе каждой из нас, и теперь мы сплетаем их в один узор — через смех, через паузы, через взгляды, полные понимания. Трудно наговориться, когда столько нужно сказать. Но мы делимся своей болью, опасениями, раскрываем душу и показываем свои тревоги и страхи. Никого не стесняясь, ничего не утаивая.

Лишь Василиса сидит, обхватив чашку руками, будто ищет в её тепле опору. Взгляд рассеянный — где-то между замысловатыми узорами на окнах и собственными мыслями. Наконец, поднимает глаза на нас и тихо, почти шёпотом, говорит:

— Девочки… я не знаю, как быть. Мой бывший вернулся. Говорит, что хочет вернуть меня. А мне… мне больно. Больно смотреть на него, больно быть рядом, даже дышать рядом с ним больно. Как будто прошлое схватило меня за плечи и не отпускает. Как убежать? Где спрятаться? А Анфиса будто с цепи сорвалась. Такое вытворяет, что волосы дыбом.

Её голос дрожит, но она не плачет — скорее, словно боится, что если даст волю слезам, то всё рухнет.

— Слушай, — мягко говорю, накрывая её руку своей, — ты не обязана принимать его обратно только потому, что он этого хочет. Главное, чего хочешь ты. А его хотелки — это его проблемы.

— Я не смогу быть с ним... Это слишком больно. Не после того, что он сделал.

— А ты уверена в его вине? — жёстко, в своей манере спрашивает Женя. — Если честно, я не верю половине из того, что говорит твоя Анфиска. Она твоя сестра, конечно, но… та ещё штучка. Ты сама-то хоть ей доверяешь?

— Я всё своими глазами видела, — поникшим голосом отвечает Василиса. — До сих пор развидеть не могу.

— Прямо весь процесс? — скептически приподнимает бровь Женька.

— Нет, иначе я его убила бы, наверное, — отчаянно шепчет бедняжка.

— А я думаю, что не пойман — не вор, — гнёт свою линию Евгения.

Давлю на неё взглядом, давая понять, что самое время притормозить. Она нехотя кивает. Отступает. Больше не давит.

— Ты не одна, — шепчет Маша, обнимая Василька за плечи. — Даже если кажется, что весь мир давит, мы здесь. Мы слышим тебя. И мы будем рядом, чтобы ты могла дышать свободно. Поможем и поддержим.

— Заблокируй его везде, — говорит Поля. — Соцсети, телефон, мессенджеры. Да хоть ластиком удали из своей жизни и мыслей, он того не стоит.

— Заблокируешь его, ага, — Женя кривит губы. — Это же Полонский. Так что держи карман шире. Мерзавец решил сыграть в возвращение блудного попугая. Слушай, если он не принёс с собой карту сокровищ или хотя бы объяснения о своём подлом поступке, я бы даже не думала открывать ему двери своей жизни. Ты заслуживаешь человека, который никогда не предаст тебя и не причинит боли.

— Звучит как тост! — поднимает свою чашку с душистым чаем Маша.

— Машунь, а ты ничего не хочешь нам рассказать? — деликатно спрашивает Полинка у неё.

— О чём ты? — удивляется Машуня, и это не наигранное.

— Например, о том бугае, который нёс тебя на своём плече позавчера.

Мы все синхронно поворачиваемся к Марии, которая почему-то краснее до самых волос.

— А-а-а, это... был мой придурок, босс. Совсем озверел от спермотоксикоза, — ровным голосом ответила она.

Судя по её несговорчивости, она ещё не готова делиться с нами причинами неординарного поведения своего загадочного босса. Ничего, мы торопить не будем. Подождём, когда созреет и сама придёт к нам.

— Я не поняла, а почему стрелки вдруг повернулись ко мне? Я-то думала, что мы с Беляевым собрались обсуждать, а не моего чокнутого босса, — притворно возмущается Маша.

— А что с Павлом не так? — удивлённо спрашивает Полинка. — Он же был идеальным мужем.

— Был да всплыл, — выплюнула Женя, не скрывая своё отношение к последней выходке Павла.

— Так рассказывай! Что он натворил? — воинственно потребовала Поля.

— Всё сложно... — только начала я, как Женька бесцеремонно прервала меня, как всегда не сдержавшись.

— А мне кажется, всё элементарно. Заскучал мужик в браке, словил кризис среднего хрена и решил гульнуть кобелина, чтобы маленько развеяться.

— Девчонки, я ещё толком не разобралась в той ситуации. — пожала плечами, — Вчера вечером мы с Женей увидели Пашу в компании девушки, — пауза, а патом трагически добавила, — в Шоколаднице.

Когда последние слова сорвались с губ, я увидела, как меняются лица подруг. Шокированные взгляды, приоткрытые рты, неверяще покачивание головой.

— Это как?

— Да быть такого не может.

— Ты уверена?

Все заговорили одновременно. Меня чуть не снесло волной стыда: почему гадят одни, а краснеть должны другие?

Вопрос на миллион, который испокон веков остаётся без ответа.

Я начинаю говорить — медленно, осторожно, словно выкладываю перед ними хрупкие фрагменты мозаики. Всё, что копилось месяцами, теперь просится наружу.

— Знаете, последние месяцы… — делаю паузу, подбирая слова. — Он стал другим. Нет, не плохим, не чужим — просто другим. Ответы — короткие, взгляды — мимолётные, как будто он где-то далеко, не со мной. Я ловила себя на мысли: «А он вообще здесь?»

Вижу, как девчонки напрягаются, но не перебивают. Они мои самые любимые, понимающие. Поддержат всегда и во всём.

— Я правда пыталась его понять. Думала, работа. Устал он. Или, может, я что-то не так делаю? — голос чуть дрожит, но я продолжаю. — Но чем больше я думала, тем сильнее чувствовала эту… пропасть. Маленькую, но ощутимую. Как трещина в стакане — пока не видно, но знаешь: если налить воды, она потечёт не туда.