( Не )верный муж. Месть феникса

Глава 11

— В этом доме мне, наверное, и чаю не нальют? — сонно проворчала я.

— Что за овечку я воспитал? — скривился отец.

— Жертвенную овцу судя по всему.

— Умная какая. Говорил я твоей матери, что бы следила за тем какие книги ты читаешь. С тебя бы и «Домостроя» хватило бы. А рожать ума много не надо.

Вот уж точно!

Я встала и, подхватив академическую форму скрылась в ванной комнате. Привела себя в порядок, почистила зубы, заплела высокий хвост, облачилась в форму и только тогда вышла. Думала, отец уже ушел, но тот все продолжал стоять.

— И не забудь, что я тебе вчера сказал, — он пригрозил мне пухлым пальцем.

— Я сделаю, как просишь, отец, — проговорила я, стараясь скрыть свое истинное решение. Я больше не могу жить по чужим правилам.

Отцовские слова отозвались во мне горечью. Он продолжал стоять на пороге. Я подняла на него взгляд.

— Так бы сразу. А то примчалась при первой же ерунде в отчий дом. Помни, на тебе ответственность за всю нашу семью.

Эти слова звучали как приговор. Каждое из них напоминало мне о тяжелом бремени, которое я несла не по своей воле.

Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди нарастает смесь гнева и разочарования. Но я не позволила этим чувствам взять верх, отразиться на моем лице.

— Я понимаю свою ответственность, отец, — тихо произнесла я, стараясь контролировать своё волнение.

Ответственность не должна быть оковами, ограничивающими мою жизнь и счастье.

Как же жаль, что и отчий дом перестал быть для меня тихой гаванью. Чувствовала себя выброшенным из гнезда птенцом. Не любимым, но приносящим пользу.

Отец кивнул, пусть и неохотно, и отошел в сторону, давая мне пройти. Я прошла мимо него, почувствовав, как каждый шаг наполняет меня решимостью и новой силой. Сегодня после уроков я пойду в Храм.

Когда я спустилась к завтраку, обнаружила в столовой уже сидящую мать. Отец прошел мимо меня и сел во главе стола.

Солнечный свет, льющийся из больших окон, наполнял комнату яркими лучами. Прекрасное утро для глубокой осени. Но все равно мне казалось, что даже воздух здесь пропитан напряжением.

— Доброе утро, матушка, — сказала я, стараясь сохранить спокойный тон. Мама улыбнулась мне в ответ, её глаза искрились теплом и заботой.

— Доброе утро, дорогая, — ласково ответила она. — Присаживайся, позавтракай с нами.

Я села напротив неё, стараясь не встречаться взглядом с отцом. После вчерашнего разговора мне было сложно смотреть на него и одновременно скрывать свое внутреннее возмущение.

Как только я начала есть, мама взяла слово, её тон был мягким и ненавязчивым, как всегда. Однако каждое её слово заставляло меня сдерживаться. Я ведь у же решила, что буду хорошей и послушной девочкой в стенах этого дома.

— Марисса, ты должна простить своего супруга за его слова.

— Ты даже не знаешь, что произошло, — все же вырвалось у меня, но матушке было плевать. Она изящно отмахнулась от меня рукой и продолжила. — Мужчины иногда бывают грубы, но это не значит, что они не любят нас. Не стоит провоцировать ссоры, будь терпимее. Ройберг настоящий мужчина, и ему нужна покорная женщина рядом…

Ее слова, как острые спицы, кололи мою грудь. Я чувствовала, как во мне закипает несогласие, как мои убеждения и желания вступают в резкий конфликт с материнскими советами. Ведь я знала, что быть покорной и молчаливой — значит предать себя.

Кем я тогда стану для Ройберга? Удобной женой? Я просто перестану себя уважать. Я такого не хочу.

Достало меня быть бессловесной тенью. Надоело, что мама даже не разобралась в чем проблема, а сразу стала давать наставления.

Как? Как простить измену и грубость? Когда собственная сестра греет постель моему мужу и я еще должна думать о ее будущем?

Внутри все пылало.

Я пыталась сохранять спокойный внешний вид, но внутри меня бушевал ураган.

Как можно так легко говорить о покорности и прощении, когда на кону стоит твоё счастье и самоуважение?

Неужели мать действительно считает, что это единственный путь для женщины?

Я молчала, потому что боялась, что мои слова могут прозвучать слишком резко, и я не хотела обижать её, даже хоть сотни раз я с ней не согласна.

В конце концов, я здесь больше не задержусь. Прав отец. Здесь больше не мой дом.

Завтрак продолжался, а я полностью потеряла аппетит. Не так просто протолкнуть в рот кусочек тоста под вещания матери.

Когда в дверь постучали, я почувствовала неожиданное облегчение. Я была готова покинуть отчий дом, в котором надеялась найти утешение и покой, но вместо этого столкнулась с новым разочарованиями. Выйдя в прихожую, я увидела кучера, ожидавшего у открытой двери. Ройберг, мой муж, как и обещал, прислал за мной экипаж.

Моя реакция на его жест была смешанной. С одной стороны, это было напоминанием о его заботе и о тех крепких узах, которые, казалось, еще не разорваны окончательно. С другой стороны, его поступок напомнил о том контроле, который он пытался установить надо мной, что вызывало во мне сопротивление и желание борьбы за собственную независимость.