Не верьте этой сказке, или Я выбираю злодея

Пролог

Аннотация:

Я никогда не верила сказкам. Особенно тем, где прекрасный принц обязательно оказывается героем, а злодей проигрывает все. Но стоило мне заявить сестре, что на месте помощницы злодея я бы давно переиграла весь сюжет, как я сама оказалась внутри сказки. Правда, немного опоздала. Принц уже победил. Принцесса получила своё счастье. А побеждённый злодей заперся в мрачном замке и страдает мигренью.

Но артиллерия прибыла, так что все будет по моему! Теперь у нас сделка. Я помогу ему вернуть любовь принцессы и восстановить репутацию, а он откроет для меня портал домой.

План казался идеальным. Вот только злодей оказался совсем не таким, каким его описывали на страницах книги. Слишком умным. Слишком обаятельным. Слишком живым для сказочного чудовища. И чем дальше, тем сильнее я подозреваю, что в этой истории перепутали героев и злодеев.

Ну ничего. Я помогу ему переписать эту сказку!

— Теперь ты навеки моя! — победно оскалился злодей и размашистым шагом приблизился к принцессе. Властно, до боли стиснул её предплечья в железной хватке и, не обращая внимания на яростные возмущения красавицы, впился в её губы жёстким поцелуем!

Сестра воодушевлённо продолжала читать. И, изображая из себя Анну Бронте на минималках, закружилась посреди комнаты, разбрызгивая капли ядрёно-розовой краски по старому паркету.

— Лиза! Перестань пачкать пол!

Я быстро отложила свой валик, схватила тряпку и поспешила всё вытереть. Меня лихорадило от каждой капли этой краски, если она оказывалась не на стенах.

Её, как и совесть, ничем не отмоешь, если оставиnь хоть на минуту и дать высохнуть. Что сказать? Дёшево и сердито — наше всё!

— Докрась уже наконец эту стену и перестань вертеться, как юла! У нас ещё мусор не вывезен, а надо до шести успеть, пока соседка с первого опять не заорала про свой заслуженный покой и наш топот на ее этаже! — ещё раз и, конечно, безуспешно попыталась я достучаться до совести младшей сестры.

— Ма-а-аш! Не будь букой! Ты всегда была такой старухой. Даже когда маленькой была. – непрятно кольнула прямо в душу своими упреками.

— Неправда! — неуверенно буркнула я и снова поднялась на стремянку, чтобы достать до потолка.

Я ненавидела розовый цвет.

И когда по ночам засыпала в нашем районном детдоме, всегда мечтала о квартире как в детективах Агаты Кристи, но точно не в стиле пристарелой Барби. Правда, тогда — да и по сей день — я только одну книгу английской писательницы держала в руках. Зато перечитала её до дыр. Даже знала, где запятые стоят, и одну опечатку на сорок восьмой странице запомнила на всю жизнь.

Вот это литература. Да. Понимаю.

А то, что Лиза сегодня весь день читала запоем и даже мне в голос некоторые абзацы перечитывала, — это для наивных дурочек.

К счастью, я была не такая.

— Пф-ф-ф!

Я сдула белую чёлку с глаз и повернулась к сестре. Та, конечно, опять промокнула валик в краску и забыла, что с ним делать.

Читает!

— Лиза! Включись, пожалуйста, в процесс! Мы должны сегодня докрасить твою комнату этим ядрёным цветом. Оставь книгу и приступай к работе! Достало уже все самой делать! Мне еще на работе сегодня в ночь, не забыла? – раздраженно прикрикнула на сестру. – И наклонись, пожалуйста, за вон тем скотчем. Я тут забыла линию заклеить, а мне бы не хотелось, чтобы и потолок стал розовым.

— Маша! Официально заявляю: ты самый чёрствый сухарик на свете! Да по сравнению с тобой у изюма больше эмоций и мимики!

Сестра эмоционально продекламировала это и отшвырнула валик в ванночку, снова забрызгав пол.

Обиделась.

На мою непроницаемость, чёрствость и преступное нежелание восторгаться её детскими увлечениями по первому требованию.

Лиза — моя пожизненная головная боль.

Я отвечала за неё с десяти лет. Перед моим днём рождения мама и папа погибли в аварии, оставив нас одних на белом свете. Их не стало, а нас определили в детдом. Имущество отошло какому-то родственнику, но тот заявил, что не имеет возможности позаботиться о двух малолетках, и забыл о нас на годы.

А перед моим совершеннолетием я узнала, что он и вовсе пропил нашу квартиру.

Мне оставалось ещё чуть-чуть до свободное плавание в мир большой. А за душой ни гроша. До этого я мечтала, что быстро устроюсь на работу и заберу Лизу в квартиру родителей.

Но новость о том, что мы не просто сироты, а ещё и бездомные, подкосила меня окончательно.

За одну ночь я поседела на полголовы. Со стороны выглядело как дорогое мелирование, но на самом деле я просто разочаровалась в людях до такой степени, что перестала верить в добро. Даже плакать разучилась.

Родственник пропил квартиру и вскоре сам умер, не оставив нам даже фотографий родителей. Как враг народа всё уничтожил. Потоптался по памяти моей семьи и укатил в ад на огненной колеснице. Чтобы ему там дров в костёр побольше подкидывали. Пусть не мёрзнет, скотина!

Но, видимо, небеса всё-таки решили, что с нас хватит мучении. И подкинул шанс на хорошую жизнь.

В день моего рождения в приюте появился нотариус. Судя по костюму, часам и выражению лица, из такой дорогой конторы, о которой простым смертным не полагалось знать.

Нам завещали трехкомнатную квартиру в центре города и кучу акций в каких-то компаниях. Родственница, о которой мы с Лизой даже не слышали, покинув этот бренный мир, распорядилась, чтобы именно в этот день и именно мне прочитали завещание, передали ключи и весь пакет документов.