Не вижу зла

-3-

В деревню рассвет пришёл как всегда — с топотом шагов, скрипом дверей и тяжёлым дыханием пробуждающегося мира. Для меня он оставался лишь еще одним оттенком тьмы. Света я не видела, но ощущала его тепло на коже и слышала, как он пробуждал людей, заставлял их двигаться быстрее, говорить громче, греметь ведрами и стучать молотками.

Я встретила утро, сидя на жёсткой деревянной лавке у липкой стены таверны. Вокруг раздавались звуки жизни, но внутри меня была пустота. Пальцы блуждали по холодным узорам амулета, который, казалось, сам жил своей жизнью. Металл под подушечками пальцев становился всё теплее, но это тепло было не как от солнца или очага. Оно было чужим, настораживающим.

Ночь не принесла покоя. Таверна дышала множеством запахов: застарелым пивом, горелым деревом и кислой капустой. От лавки, на которой я лежала, начали болеть кости. Тяжёлое, вонючее одеяло, которое хозяин бросил мне с явным раздражением, будто это была не забота, а попытка избавиться от лишнего хлама, давило на плечи так, словно пытается удержать меня в этом затхлом углу таверны навсегда.

Каждый звук вокруг отдавался в голове, словно удар в ритуальный бубен. Далекий лай собак, шорох ткани, скрип пола от чьих-то шагов — всё сливалось в какофонию опасности. Мне казалось, что за каждым углом притаился враг.

Я пыталась замедлить дыхание, считая удары сердца, мне нужно было успокоиться. Но снова и снова, в голове всплывал тот тихий голос, который у меня не получалось игнорировать.

После этой ночи он стал, будто, ближе ко мне. Я начинаю ощущать его почти физически, внутри себя, где-то под солнечным сплетением.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы растопить утренний холод, я выбралась наружу. Сразу наткнулась на волну шума. Он обрушился на меня, как поток воды, заставляя пригнуться. В деревне закипела жизнь: женщины у колодцев переговаривались звонкими голосами, мужчины тащили деревянные балки, а собаки с визгом гоняли кур.

Каждый звук врезался в сознание, как игла. Каждый запах обострялся до боли: влажная глина, прогнившая солома, свежевыпеченный хлеб, смешанный с едким ароматом копоти. Я нащупала палку, чтобы двигаться безопаснее, но и с ней дорога казалась изломанной и непредсказуемой.

И тогда, сквозь этот шум, я услышала его голос.

— Наконец-то ты встала, жрица.

Голос звучал резко, с легкой насмешкой. Я вздрогнула, но узнала его сразу. Это был Лас, мой спутник, с которым я должна отправиться в неизвестность. На какое-то мгновение мне стало легче от теплой, светлой волны, что исходила от него.

— Ночь была бессонной, долго не могла заснуть, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит, но стараясь скрыть тревогу.

Лас шагнул ближе. Запах кожи и метала его доспехов, смешанный с горечью древесной смолы, подсказал, что он стоит совсем рядом.

— Если всё равно уже встала, то давай тронемся. Здесь не стоит задерживаться.

— Почему такая спешка? — спросила я, стараясь звучать уверенно.

Он хмыкнул, как будто вопрос был смешным.

— Потому что чем дольше мы будем в этом месте, тем меньше шансов уйти.

— Уйти от чего? — Я чувствовала, что он изучает меня взглядом.

— От всего, что может нас поймать, — сказал он, отходя на шаг в сторону. — Ты ведь не думаешь, что твоя ноша останется незамеченной?

Я крепче сжала амулет. Как он узнал? Догадался? Увидел? Почувствовал?

— Моё имя Лас, если ты забыла, — продолжил он, делая еще один шаг. — Не забудь его. Возможно, тебе придётся звать меня, если начнётся настоящая беда.

— Алия, — тихо сказала я.

Он усмехнулся, и этот звук больше походил на шелест листвы на ветру.

— Я знаю.

Мы вышли за деревню почти сразу. Тропинка вела нас сквозь заросли, и я чувствовала, как мир меняется вокруг. Земля под ногами становилась мягче, её покрывала мокрая листва. Воздух стал прохладным и влажным, с запахом прелой древесины и еле заметной примесью гнили. Мы шли медленно, иногда Ласу приходилось вести меня за руку или переносить на руках через овраги и ручьи. Он не попрекал меня в медлительности, не торопил и за это я была ему благодарна.

— Эти леса опасны, — тихо сказал Лас, идя впереди. Его шаги были лёгкими, почти неслышными.

— Ты часто бывал здесь?

— Достаточно, чтобы понять, что лучше лишний раз не останавливаться.

— Почему?

Он замолчал. Я услышала, как он на мгновение задержал дыхание, словно обдумывал ответ.

— Этот лес помнит, — сказал он наконец. — Некоторые вещи лучше оставить в прошлом, но лес их помнит.

Его слова заставили меня напрячься. Но я не стала спрашивать дальше, чувствуя, что ответы мне могут не понравиться.

Лас сказал, что солнце начало клониться к закату, тишина стала невыносимой. Даже птицы, казалось, покинули этот лес. Ветер больше не играл в кронах деревьев, и каждый наш шаг отдавался эхом, как будто кто-то дублировал наши движения.

Я остановилась.

— Что такое? — спросил Лас.

— Ты не чувствуешь? — прошептала я, сжимая палку сильнее.

Он подошёл ближе. Я ощутила, как воздух стал гуще, почувствовала как меня захлестнула темная, холодная волна.

— Чувствую.

Это слово прозвучало как приговор.

В следующий момент я услышала звук — тяжёлый, приглушённый, словно земля проседала под чем-то огромным. Затем ритмичные шаги. Они не были человеческими.

— Это не люди, — тихо сказал он, как будто услышал мои мысли.

— Тогда что? Что это, Лас? — мой голос почти срывался на крик.

— Дети тьмы, — ответил он.

Это слово упало, как камень в воду.

Я услышала, как он достал оружие. Звук стали был ярким, режущим.
— Оставайся рядом.

Я услышала рык. Звук был низким, вибрирующим, заполняющим пространство. Воздух вокруг наполнился запахом гнили и сырой крови. Я прижала амулет к груди, чувствуя, как он становится горячее.

Лас шагнул вперёд. Я почувствовала, как земля задрожала от ударов — его, или чего-то, что приближалось. Я стояла, не двигаясь и только крутила головой, в попытках понять, что происходит.