( Не) влюбляйся

Глава 10.

Злата.

– Спрашивай, – неуклюже отвечаю я. Пережевываю кусочек и запиваю колой. Черт, все-таки идея поужинать в Макдаке оказалась неудачной!

– Злата, сколько тебе лет?

– Девятнадцать. А… А тебе? «Я-то уже знаю, что двадцать один, но спросить надо».

– Двадцать один, – отвечает он. – Чем ты увлекаешься? Что любишь читать, смотреть? Любимый цвет?

Неловкость Никиты вызывает желание рассмеяться. Он чешет затылок, словно это поможет ему быстрее соображать. Неужели, такой парень не знает, как управляться с девушками? Никогда не поверю.

– Смеешься, мелкая? – прищуривается он. Наверное, смешинки в моих глазах слишком ярко светятся.

– Ты забавный, – отвожу взгляд. Хорошо, что сейчас ночь и он не видит моих пунцовых щек… – Я танцую и пою. Любимый цвет… Хм… Ты меня озадачил. Наверное, голубой. А, знаешь почему?

– Почему же? – со скукой в голосе отвечает он.

– Голубой – цвет свободы. Это непередаваемое ощущение – лететь на байке стрелой и разрезать колкий непослушный воздух. Сливаться с ним, понимаешь? Становиться частью мироздания и захлебываться восторгом… Чувствовать себя почти богом, способным остановить время. Жить. Дышать. Замечать каждую мелочь и не замечать ничего… Любить и ненавидеть – остро, ярко, на грани. Ходить над пропастью и тонуть в пучине. Это… Байки – моя страсть, – вздыхаю облегченно, вывалив на Никиту мои чувства. Наверное, мое лицо озаряется в этот момент, сияя в темноте, как факел…

– Конечно, понимаю. И… разделяю твои чувства. Потому что люблю байки не меньше. Моя мама боится, что он меня когда-нибудь убьет, – грустно вздыхает Никита. – А что ты поешь? И танцуешь.

– Да все подряд! У меня и бабуля певица. Кстати, в кафе мы приходили после выступления. Она и сейчас поет в ансамбле «Русское поле». Я люблю исполнять джаз на английском, современные песни, но и романсы тоже знаю. Танцую почти все – родители меня с раннего детства куда только не водили. И мама у меня творческая личность… – выдавливаю, потупив взгляд. Наверное, о маме говорить не надо?

– Ты говорила, что мамы у тебя нет.

– Она уехала… То есть… Ох, Никита. Ладно, расскажу, – хлопаю Никиту по коленке и тотчас одергиваю руку – я купила его и не имею права вести себя, как добрая подружка. Осознание происходящего отзывается в сердце приступом тупой боли. – Мама уехала пять лет назад. Отец застукал ее с любовником и выгнал. Сейчас она живет в Кабо-Верде, это остров Зеленого мыса. Так что мы с сестренкой находимся под опекой папы, – закатываю глаза и качаю головой.

– А сестре сколько лет?

– Семнадцать. Ее зовут Ника. Николетта – мои родители те еще выпендрежники. А ты спортом занимаешься? – спрашиваю и тотчас краснею, вспоминая его твердые выступающие мышцы, подрагивающие под моими пальчиками. 
– Да какой там спорт? Турники во дворе, бег по лесу. Отец рано умер, мне пришлось работать, чтобы удовлетворять свои нужды и Степкины. Тебе не понять. 
– Наверное. Не буду спорить, – соглашаюсь, в очередной раз подчеркивая пропасть между нами.

– Понятно. Вроде бы все обсудили, Злата? Договаривайся с папой насчет знакомства. Надеюсь, тебе не грозит пансионат. Хотя… Наверное, любая девушка мечтала бы учится за границей.

– Что ты! Это не учеба, а тюрьма! Ладно, Ники, давай разъезжаться. Поздно уже.

– Ники? А ты тогда кто?

– Золотко, кто же еще? – хихикаю в ответ. – Все близкие меня так называют. Насчет обеда напишу. Пока.