[не] вместе. [не] навсегда

Глава 26

Домой я пришла с цветами. Думала, Андрей, как обычно, будет в своей комнате и не обратит внимания, но он появился на пороге и, уперевшись плечом в дверной косяк, окинул недобрым взглядом с ног до головы.

- Цветы? – хмыкнул он. – Откуда?

«Понятно, товарищ уже доложил обстановку», - мелькнуло в голове, но слабая надежда на то, что это лишь совпадение, еще оставалась.

- Купила. Ты же не даришь, - ответила дерзко.

Что-то, несомненно, во мне изменилось, раз больше я не считала этого парня полубогом и совсем без зазрения совести говорила с ним в таком тоне.

- Ты бы хоть постыдилась, - презрительно бросил он.

- Что? – переспросила медленно, замирая от этой резкой обратной связи.

- Ты же помнишь, о чем мы с тобой договаривались? Пока состоим в отношениях, ни один из нас не вправе встречаться с кем-то другим. И, заметь, это ты предложила – не я.

Значит, знает. Ну что ж… будем играть теми картами, что есть на руках.

Вздохнув и справившись наконец с обувью, я прошла на кухню, оставляя цветы на тумбочке в коридоре. Поговорить, несомненно, нужно.

- Всё изменилось, - наконец произнесла я, не оборачиваясь, но зная, что он следует за мной. – И, раз ты знаешь, и всё зашло столь далеко, я не вижу смысла скрывать. Я, действительно, полюбила другого мужчину, и знаю, что он меня любит тоже. Я предлагаю расторгнуть сделку. Если нужно, можно обставить всё так, что виновата я, и с твоим начальником я вполне могу поговорить, чтобы…

Он перебил нервным смехом. Потом, скривив свои идеально очерченные губы, с горечью помотал головой, мол, как ты могла. И наконец выдал:

- Нет.

Мы смотрели в глаза, и я не знала, что будет дальше. Не ожидала такого сопротивления. По дороге домой я готовилась к этому разговору, думала, что сказать. И даже если Леша не примет мою ситуацию и больше не захочет со мной общаться, я уже не смогу быть рядом с Андреем. Даже если случится чудо, которого я ждала слишком долго, и на его светлый ум и холодное сердце снизойдет озарение – слишком поздно.

Женщина может долго терпеть: прощать, оправдывать, покрывать всё любовью. Но однажды настанет момент перелома. Не так страшно, когда она кричит, бьет посуду, устраивает скандалы. Но если женщина молчит и смотрит холодными глазами – обратной дороги нет. Это пламя уже не зажечь и вы, вероятно, уже вычеркнуты из ее жизни.

- Что значит «нет»? – переспросила я, глядя на него, совершенно не чувствуя ни боли, ни радости.

Уже позже, анализируя, мне станет понятно, почему он готов был отпустить меня в Москву, а теперь воспротивился. Потому что теперь на пути был другой мужчина. Я уходила не в никуда, не в погоне за своей мечтой и карьерой, а к кому-то, кого предпочла «идеальному Эндрю» - и такого удара он не смог допустить. Пусть и не любил меня, но он всегда привык побеждать. И это событие стало бы для него болезненной раной.

- Слишком много поставлено на кон, - заявил он, скрестив руки. – И не только моя репутация, но и твоя.

Горько усмехнулась в ответ.

- Ну конечно! Прежде всего – твоя. Ты об этом печешься. И можешь не прикрываться благородным мотивом, моя репутация выдержит всё. Вот только тебе на меня всегда было плевать, а на себя и свою карьеру – ни капельки, за это ты готов биться до бесконечности.

- Да? Серьезно? – вспылил и он. – А давай вспомним, сколько раз я играл счастливого мужа перед твоей родней? Сколько заплатил тебе, чтобы ты просто поддерживала образ нормальной супруги? Это так сложно?

- Это – не сложно, - внятно произнесла я, не отрывая от него пылающего злостью взгляда. – Сложно жить с эгоистом.

Я ушла в свою комнату, не хлопая дверью – к чему? Мне не хотелось спектаклей, не хотелось (в кои-то веки!) его внимания, жалости, сожалений об упущенных возможностях узнать друг друга и, если не быть вместе как пара, то хотя бы обрести поддержку и единомышленника. Теперь мне хотелось лишь одного – свободы. Но, к сожалению, мои моральные принципы достаточно высоки для того, чтобы сдаться и самовольно расторгнуть сделку. Я не люблю подводить людей и доведу спектакль до намеченного рубежа – до декабря. А там уж пусть живет своей жизнью.

Он не пришел за мной следом и, судя по хлопку входной двери, ушел проветривать мозг и думать, что делать, еще не зная, что я на его стороне, что не буду его подставлять и сворачивать с маршрута на середине пути. Вот только из собственных иллюзий я выросла, как из старого платья. Я любила не Андрея, а свои фантазии о нем. Можно было, конечно, обратиться к какой-нибудь ворожее, хотя я не очень во всё это верю, но тут был совсем другой аргумент. Мне хотелось, чтобы человек был со мной по собственной воле, был привязан не темными нитями, а самым светлым чувством – любовью. Всё равно из таких «обрядов» ничего хорошего не выходит: люди мучаются, страдают, пытаясь сделать по-своему – обжигаются и жалеют о сделанном. Лучше дождаться своего и жить счастливо, желая того же другим. Если бы я набралась терпения, поболела б еще немного Андреем, а потом встретила Лёшу – всё было бы иначе. А теперь мне придется расхлебывать то, что есть.

Промотав в голове еще раз наш разговор на кухне, усмехнулась, припомнив все его колкие фразы: и про оплату «отношений», и про то, что должна постыдиться, и его острый взгляд, полный презрения – словами Андрей никогда не бил так же больно, как взглядом – глаза отражали всё. Иногда он умело играл ими чувства – для публики, но мне доставались совсем другие оттенки. Вот только сегодня это совсем не тронуло. И я поняла: всё прошло.