Не все девочки делают это

10. Ночью

Ночью Марьяну накрыл приступ паники.

Обычно после пребывания на сцене она засыпала быстро и счастливо, как ребёнок, но послерепетиционный разговор в зрительном зале не давал покоя, оставив тревожный осадок. Она понимала, что честнее всего было бы отказаться от участия, отозвав заявку – это как минимум успокоило бы её совесть.

Девушка ворочалась в кровати, то и сжимая и выкручивая пальцами уголки подушки.  Мысли не давали покоя. 

Было жалко вложенных денег. Отчим просто сожрёт маму за такие огромные, да ещё и бесполезные траты. (Покупка дорогущего платья без такого серьёзного повода, как Всероссийский телеконкурс, для него была бы равносильна, наверное, инфаркту. А так хоть поорал, но согласился всё-таки…)

Было стыдно – фактически впервые в жизни, она решилась на обман!  Да ещё какой… Да ещё с подачи своего кумира – педагога по вокалу. Осознание этого мучило больше всего. Страшно противно чувствовать себя самозванкой.

Вдобавок, они с Наташкой станут соперницами. Этот конкурс столкнёт их конкретно.  А если Марьяна и впрямь победит – как это переживёт ревнивая к чужому успеху подружка? Вдруг рухнет их многолетняя дружба? А даже если и нет… Вдруг реально её матушка начнёт буровить и сталкивать их? Ведь для каждой матери её ребёнок – самый лучший, самый золотой! Ох, что может случиться…

Девушка вновь тревожно закуталась в одеяло и села в постели, глядя в чёрный квадрат окна, за которым свистела вьюга.

…А ещё – Эсмира.

Марьяна никак не могла понять, чего ради ей, заслуженному работнику культуры республиканского уровня, известнейшей в городе личности, руководителю образцового коллектива – вдруг идти на такой шаг: с риском для репутации пропихивать её в этот конкурс?  Ведь Марьяна уже даже не «кантиленочка». Да, её все знают, как солистку-вокалистку, потому что она выросла во Дворце Культуры… но числиться в детском хоре она больше не имеет права – уже не ребёнок… Марьяна горестно вздохнула при этой мысли. 

И всё же руководительница пошла на риск – ради её участия!

Значит… Это значит, что Эсмира Николаевна всё-таки очень ценит её и относится не только как к ученице… А как к очень близкому человеку?! Ну конечно, всё же больше десяти лет они вместе! - при этой мысли сердце девушки стало сладко таять и губы сами собой разъехались в счастливой улыбке. Воистину, сцена – она соединяет людей навсегда…

Сцена.

Пропустить такой уникальный, единственный шанс – быть идиоткой. А вдруг она победит, и её действительно заберут в Москву?! Что там будет дальше – ей представлялось в сладкой, карамельной дымке – выступления, поклонники, интервью, толпы фанатов…  Слава… Но всё это было смутно-размыто. Гораздо чётче Марьяна представила, как она машет ручкой злющей и обескураженной Бурковской, забирая документы из училища под восторженные аплодисменты директора училища, - и злорадно усмехнулась. Вот бы реально утереть нос этой самоуверенной особе!

И внезапно совершенно другая мысль заставила её буквально подскочить в постели. Циничная, холодная мысль, которая покоробила душу.

Никакая не особенная любовь не двигает Эсмирой! Просто она не верит в Наташку и удваивает шансы. Ведь победа ученицы в крупнейшем телеконкурсе  – неважно, её ли, наташкина ли, - конечно же, вознесёт Эсмиру Шараеву на невиданные доселе в маленьком городке высоты. Шутка ли –педагог по вокалу победительницы Первого Вокального телеконкурса… а может, и новой звезды российской эстрады?!

Марьяна облизнула пересохшие губы.

Неужели из-за какой-то дурацкой опечатки она упустит всё это?!

Она отчаянно хотела увидеть гордость в глазах Эсмиры. И увидеть московских гостей. И петь на этом конкурсе. Пусть эта опечатка будет  для неё, Марьяны Романовой, перстом судьбы! Ступенью к большому успеху… И вообще, она за эти полгода истосковалась по родной сцене Дворца Культуры! Так мучительно хотелось хоть на миг снять с себя роль загнанной зачётами и преподами студентки, и вновь заблистать яркой одарённой звёздочкой!

В конце концов, всегда ведь можно списать на ошибку или недоразумение…

Полночи Марьяна терзала себя мыслями, и наконец провалилась в сновидение, и снился ей сумбур, в котором фигурировали великая Эсмира и разозлённая Бурковская, овации зала и алое платье, жажда славы и муки совести, а над всем этим возвышался кудлатый московский шоумэн, протягивающий ей страшно огромный золотой кубок размером с арбуз, который всё норовил выскользнуть из её непослушных рук.