Не все девочки делают это

24. Гала-Концерт

Марьяна проснулась за два с половиной  часа до Гала-Концерта.

Заполошно вскочила, побежала на кухню, на ходу раздирая химическую завивку массажной расчёской. Мама уже ждала наготове – вермишель с кусочком отварной курицы дымилась на тарелке.

- Что-то ты нерадостная, - заметила она, наблюдая, как отрешённо ест дочь.

- Просто устала вчера, - пробормотала Марьяна, внезапно постигнув истину: этой фразой взрослые маскируют проблемы, о которых не хотят говорить.

- Дочь! Колись. – мама села напротив неё и вперилась взглядом.

- Мам… - Марьяна секунду помедлила, а потом слова нашлись сами собой: - а если я не пройду этот тур?  Жюри в курсе, что мне девятнадцать.

- Так ты из-за этого переживаешь? – подняла брови мама. – О боже, Мась! Я думала там что-то серьезное…

- Ты в долги влезла… из-за платья.

- И что? Поэтому ты обязана победить? Чушь собачья. А то я не знаю, что можно пролететь – это же конкурс. И не последний, дочь! – она подмигнула, ставя перед ней кружку с чаем. – И вообще, не нужно заранее загадывать и настраиваться. Пой от всего сердца – и будь, что будет!

- Будь, что будет… - Марьяна задумчиво болтала ложкой в чае, размешивая сахар. – Ну, тогда собирайся.

- Да что мне целых полтора часа в ДК делать, я вчера уже не знала, куда себя деть! – махнула мама. – Мы с танюшей придём прямо к началу. Всё равно ты будешь занята. Поторапливайся, на распевку опоздаешь…

Наскоро выпив чаю, Марьяна быстро оделась и, схватив сумку, выскочила из дома.

Когда она бралась за  знакомую с детства длинную стальную ручку стеклянной входной двери Дворца Культуры, ею вдруг овладел малодушный страх.

Она почему-то боялась встречи с Аланом Киллем.

Необъяснимое чувство вины по-прежнему выворачивало её изнутри, смешиваясь с чувством краха, потери и едкого стыда за дурацкое «кофейное рандеву». Скорее всего, она действительно наивная идиотка, и Эсмира права насчёт неё; другая бы – та же Наташка – не упустила бы такой подарок судьбы. Или наоборот – просекла бы, куда и зачем её приглашают, и вовремя смылась, а она…

Марьяна поздоровалась с вахтёршей. Народу в фойе было пока мало, и она решила прошмыгнуть по боковой лестнице, в обход сцены.

Светлая мраморная лестница вела туда, где вчера проходила послеконкурсная дискотека – сегодня это был обычный паркетный зал, залитый дневным светом. Там уже суетились торгаши-ларёчники – расставляли свои товары, готовясь к притоку зрителей.

По закону подлости они столкнулись – на лестничном пролёте.

Алан Килль в сопровождении двух каких-то мужиков шёл, улыбаясь, и что-то им объяснял, делая на ходу показывая что-то в папке, поднял взгляд и…

Марьяна судорожно вцепилась в перила, испуганно глядя в глаза шоумену. Растерянно прошептала «здравствуйте…» - в голове моментально не осталось ни одной мысли, спина взмокла и окостенела.

 Алан Килль даже не замедлил шагов, ни один мускул не дрогнул на его приветливом лице. Вежливо кивнув ей, он прошёл  мимо, продолжая что-то объяснять помощникам. Словно сегодня ночью и не утешал её, плачущую, ласково – в своём номере, и не говорил ей комплиментов и не расспрашивал о планах и мечтах… Пустое место.

Обескураженная Марьяна медленно выдохнула. Это было больно. Ощущение собственной ничтожности придавило. Больше всего ей сейчас хотелось всё бросить и убежать домой. Запереться в комнате, завернуться в одеяло и пить горячий кофе.

Нет, только чай. На кофе у неё теперь, видимо, непереносимость…

Лучше бы она сейчас сидела в общаге музыкального училища и зубрила партитуры…

В «Кантилену» она заходила, словно в пыточную. И вновь девушку ждал шок – нно после встречи с телеведущим этот удар она восприняла уже подготовленно.

Эсмира встретила её как ни в чём не бывало!

Начальственно подтянутая, уже в другом, строгом чёрно-белом костюме и лаковых ботильонах на шпильке, в приподнятом настроении, с концертным макияжем, Эсмира Николаевна Шараева выглядела шикарно – словно и не было бессонной ночи.  «Элегантность сама от неё без ума…» - иронично прозвучала строчка в голове у Марьяны. Она это называла «синдром вокалиста». Строчки из разных песен, подходящие к ситуации, часто возникали в голове сами собой…

Сегодня Эсмира распевала их лично, надсадно вбивая в клавиатуру каждое трезвучие,  не размениваясь на сложные арпеджио, как любила Вэ-Вэ, подтрунивала над ними с Наташкой.  Марьяна поражалась – и Килль, и она, - вели себя так, словно у них стёрли память! – ни намёка на всё, что было, просто образцовый хормейстер!

Марьяна пропускала шуточки Лукошниковой относительно своего «тормознутого вида» после танца со звездой телевидения, и пела на автомате, рассматривая запудренное лицо руководительницы с умелым мэйкапом. Только проступившие красные сосуды в уголках её глаз выдавали бессонную ночь. Но её губы улыбались –  Эсмира была доброжелательна и спокойна.

Марьяне стало казаться, что события вчерашнего дня происходили где-то в параллельной реальности. Но девушка отводила глаза, когда их взгляды встречались.

Неужели они все такие двуличные? И Валерия Владимировна?

…Их концертмейстер сидела за столом на месте Эсмиры, нахохлившаяся и взъерошенная, и старательно пудрилась, глядя осовелым взглядом в маленькое зеркальце.

В паузе между распевками Наташка ехидно хихикнула прямо в марьянино ухо:

- Засос запудривает! Вчера они с Лёней всю дискотеку так зажигали, что все вокруг просто офигевали! Видела бы ты…  Кстати, куда ты пропала? Я бы после танца с самим Киллем фиг бы ушла!  Все теперь только и говорят, что Гран-При – твоё…