Не все девочки делают это

25.  Столкновение

Рыдающую Наташку Марьяна нашла в женском туалете на втором этаже.

Сидя прямо на полу у стенки, в слезах и соплях, та отмахивалась от своей мамы, маминых подруг и ещё пары случайных девчонок, которых угораздило оказаться рядом в момент Великой Истерики.

- Нет, это нормально?! Диплом…Диплом!! – Наташка горестно икнула. – Второй… Второй – степени!! Ненавижу! - чёрная тушь дорожками тянулась до скул, а накрашенные губы дрожали и прыгали. – Ты финалисток слышала, вообще?! Уродки! Дуры безголосые! Ненавижуууу… Не пойду, не пойду на этот банкет!...

…Ещё пару дней назад Марьяна, наверное, сама чуть бы не померла от горя в подобной ситуации: она – многократный Лауреат городских, региональных и республиканских конкурсов вокала – и вдруг  дипломант первой степени… По факту – четвёртое место. Потому что после звания Лауреатов первой, второй и третьей степеней «Дипломы» продолжали эту цепочку, являясь фактически четвёртым, пятым и шестым местами. Для Марьяны совсем недавно это тоже бы стало постыдным провалом и поводом для мучительных рефлексий на многие месяцы…

Но после всего, что с ней случилось предыдущей ночью, все эти переживания по поводу конкурсных регалий казались ей просто детским лепетом.

Лукошникова  продолжала самозабвенно рыдать, пока «группа поддержки» суетилась вокруг, пытаясь успокоить её.

Марьяна пару минут отстранённо  наблюдала за их суетой, прислонясь спиной к холодным кафельным плиткам, скрестив на груди руки, а потом неожиданно громко произнесла:

- Хватит! Встала, взяла себя в руки и умылась! – в общем гвалте утешений  и воплей «да всё нечестно-куплено! Да ты у нас самая талантливая и голосистая!» - это прозвучало, словно внезапная пощёчина: все стихли и уставились на неё.

Наташка шмыгнула носом.

- Я сказала: встала и умылась! – Марьяна аккуратно выпроводила всех утешальщиц и заперла дверь туалета на шпингалет.

Кое-как «дипломантка второй степени» поднялась с кафельного пола, доковыляла до умывальника и глянула в зеркало. Потом открыла воду и осторожно стала смывать ладошками потёки туши, согнувшись над раковиной и обиженно всхлипывая.

Марьяна молча ждала, скрестив руки на груди.

Наконец Наташка разогнулась и посмотрела на неё – сначала через зеркало, потом развернулась и тихо проговорила:

- Знаешь… А ты сейчас была… вылитая Эсмира.

- Да что ты? – усмехнулась Марьяна одними губами. – Не-а.  Поверь… Мне до неё… очень далеко.  

- Вы что, поругались? – подозрительно прищурилась подруга. – Я с самого утра вижу, что что-то не то! Чё случилось?

- …У тебя тушь не смылась.

Наташка вновь стала сосредоточенно елозить мокрыми ладошками по лицу.

- А ты правда не расстроилась за диплом?

- А надо? – Марьяна словно со  стороны услышала свой спокойный голос.- Звание финалиста и дипломанта первой степени Всероссийского Телеконкурса – это как бы совсем неплохо. Тем более из восьмидесяти человек…

- В нашей номинации было двадцать четыре! – ревниво уточнила Наташка.

- Да и пофиг! – Марьяна прикрыла глаза и облокотилась на стенку. – Быстрей давай уже. И макияж сделай заново. Мы пойдём на этот банкет. – саркастическая улыбка скользнула по губам вокалистки. – Эсмира права, надо держать удар.

-Да! – азартно вскинулась Наташка, открывая косметичку. – Держать удар! И заодно – пожрём на халяву!!

Она вновь уткнулась в зеркало, а Марьяна с болью вспоминала улыбчивого телеведущего, любезно предлагавшего ей кофе ночью, в гостиничном номере, - и его вежливо-нейтральный взгляд при встрече на лестничной клетке в фойе дворца культуры: как на пустое место.  И такой безупречно-ликующе-торжественный – во время её награждения, перед зрителями и под прицелом телекамер…

Её передёрнуло: оттиски этого дня снова стали раскалённо впечатываться в память.

За кулисами тогда пронёсся недоумённый и взволнованный шёпот – абсолютно все были уверены, что если не Гран-При, то первый «лаврик» достанется именно Романовой.

И чьё-то злорадное хихиканье за спиной.

И потом – увесистая коробка с призом, Марьяна даже не посмотрела, что ей вручили – сразу запихнула коробку в руки маме.

И какая-то истерящая в коридоре у выхода на сцену тётка, которая гневно набрасывалась на каждого, кто проходил мимо, и гневно орала, что результаты нечестные, и Гран-При должно быть у её «дони», а всее жюри – «взяточники проклятущие» и «хамы зажравшиеся».

И равнодушный взгляд Килля, вышедшего на перекур, - нет, даже не взгляд! – мимолётное скольжение по стене, у которой стояла Марьяна…

Наташкаа захлопнула пудреницу и повернулась к ней:

- Пошли!

От её драмы уже не осталось и следа, словно вместе с новым макияжем она нарисовала себе и новое настроение. Марьяна даже позавидовала: и почему ей не достался такой лёгкий характер? Почему она так остро, до глубины души, воспринимает все события? Почему восторг и боль захлёстывают её, поглощая полностью – как огромная, неукротимая морская волна? Особенно, когда это касается Музыки и Сцены…

Девушки зацокали каблучками по коридору, направляясь к одной из внутренних лестниц.

-Ой, я помаду на зеркале оставила! – резко затормозила Наташка. – Немецкая, если посею – мать меня с кашей сожрёт! Иди, я догоню тебя! – и, шурша сверкающими юбками, унеслась в направлении дамской комнаты.