Не все эльфы козлы.

Глава 6.

Торг уместен

Город появился не вдруг — он вырастал на горизонте, будто колос, медленно набухающий под солнцем. Сначала — башенки с флажками. Потом крыши, купола, дым. И, наконец, шум. Пыльная дорога, вымощенная неровным камнем, вела прямо к южным воротам — невысоким, но крепким, со щербатым гербом и сторожевой будкой, из которой лениво высунулся солдат.

— Ваше имя и цель, — зевнул он, почесывая щетину.

— Инесса аль Лорель. Еду… в монастырь, — произнесла я, не моргнув. Врать — дело привычное. Главное — спокойно, как будто говоришь правду.

Солдат покосился на Натали, на телегу, на сундуки. Слово «монастырь» его успокоило. Таких здесь, видимо, отправляли партиями.

— Через торговую площадь к северным воротам. В монастырь — по тракту вдоль холма. Но сейчас — рынок. Остановитесь, пополните запасы. Без провизии вас и до леса не пустят. Туда без хлеба не суются.

Я кивнула, сунула ему медную монету — старую, потёртую, но с правильной чеканкой, — и мы въехали внутрь.

Город был… живой. Не красивый — шумный, запылённый, пахнущий рыбой, хлебом, пылью и потом. Повсюду бегали дети, торговцы орали, где-то блеяли козы, и над всем этим возвышались разноцветные паруса лавок и тентов.

— Какой… бардак, — выдохнула я.

— Это ещё не столица, — прошептала Натали. — Здесь только третья ярмарка сезона.

Третья, значит. Судя по количеству людей, первая бы нас просто смяла.

Мы оставили телегу у постоялого двора. Там, за пару серебряных монет, нам дали стойло под навесом, где можно было поставить повозку и вздохнуть без того, чтобы кто-то тянул за юбку или пытался утащить миску.

Я велела Натали охранять казан и сундуки, а сама — направилась на рынок. В кармане у меня была шкатулка. Моя. С наследием. Внутри — три серьги, один кулон, старинная заколка, и кольцо с руной защиты, которую я пока не понимала, но что-то в нём пульсировало — тихо, настойчиво.

Я шла сквозь ряды. Здесь продавали специи — пыльные мешки с ярко-красным перцем, тёртой корицей, пыльной лавандой и чем-то ярко-синим, похожим на толчёный камень. Рядом был ряд с тканями — от домоткани до парчи. Переплетения золотых нитей, грубые холсты, кружево, которое, кажется, вышивали русалки.

Дальше — лавки магов. Или тех, кто себя ими называл. В этих палатках царил беспорядок: руны на пергаменте, склянки, жезлы, резные амулеты. Один из магов — старик с растрёпанной бородой и пальцами в чернилах — заметил меня.

— Девушка. А вы, часом, не ищете, кому продать лишнюю вещицу? — прищурился он.

Я замерла. Он смотрел не на меня — на шкатулку. Точнее, на заколку, угол которой торчал из-под крышки.

— Может, — ответила я небрежно. — А вы, случайно, не ищете кого обдурить?

Он рассмеялся. Не в обиду, скорее, от удовольствия. Торговец. Чует бой.

— Давайте посмотрим. Без обещаний. Без заклятий. Без клятв.

Я молча протянула заколку. Он взвесил её на ладони, покрутил, пробормотал что-то, и заколка отозвалась — руна на ней запульсировала синим светом.

— Работает. Боевая. Старая. Хорошая школа. Убирает слабые заклинания, защиту держит минуту — максимум две. За неё дам… семь серебряных.

Я закатила глаза.

— Семь? За магическую реликвию из дома Лорелей?

— В доме Лорелей был пожар, дорогуша. Если это сгоревшее наследие — значит, вы беглянка. Или вдова. Или в бегах. Любой из этих вариантов — повод сбить цену.

— А если я сдам вас за сговор с кражами?

— Тогда нас обоих посадят. Вас — за владение. Меня — за интерес. Выиграют только монахи.

Я усмехнулась. Старый лис. Но такой мне и нужен.

— Двенадцать. И я дам вам пару серёг в придачу. Обычные, но с серебряной жилой.

— Десять. И пергамент. Пустой, с рунами. Возьмёте?

Я подумала. Пергамент — вещь нужная. Даже если я не маг, можно кому-то передать.

— По рукам.

Он отсчитал серебро, сунул свёрток и, подмигнув, добавил:

— Если найдёте ещё такие вещички — ищите лавку с белым крысом. Мы понимаем друг друга.

Я ушла, не оборачиваясь.

На дворе Натали встретила меня с тревогой:

— Вас искали.

— Кто?

— Пацаны. Двое. Худые, как жерди. Говорили, ищут работу. Или еды.

— Показать их?

Я кивнула. Через полчаса они стояли передо мной. Брат и сестра. Старшему лет четырнадцать. Девочке — не больше десяти. Пальто на двоих. Глаза — осторожные, как у котов, которых били.

— Что умеете?

— Таскать. Варить кашу. Считать умею. И защищать сестру, — выпалил мальчишка. — Зовут меня Кен, её — Лиа.

— Родители?

— Увели в рудник. Два года назад. Мы сбежали.

Я посмотрела на Натали. Та едва заметно кивнула.

— Место в телеге найдётся. Еда — по честному. Работа — тоже. Если воровать — скажете сразу. Я крикну один раз — и вы вон. Ясно?

— Ясно, госпожа.

— Не госпожа я тебе. Просто Инесса.

Мальчишка замер.

— Так вы… та самая?

— Какая?

— Ну… та, что сбежала от ушастого в монастырь.