Не все коту масленица или как выдать замуж купеческую дочь

Глава 10

Сердце мое разрывалось на части, а душа металась вместе с телом по комнате.

– Он меня приворожил! – восклицала я, меряя пол шагами, пока Василина сидела на лавке и, жуя пирожок, следила за моими метаниями.

– С чего вы взяли? – поинтересовалась, наконец, она.

– Потому что так не бывает! Когда мы заключали договор, мое сердце билось ровно, а теперь… стоит ему показаться вдалеке, как оно срывается на бег. Что же это, если не приворот?

– Может, это любовь? – спокойно заметила Василина, не отрываясь от пирожка.

– Любовь? – осеклась я. – А разве так бывает? – растерянно опустилась я на скамью рядом с ней.

Она же, в свою очередь, дожевала пирожок и заметила:

– Бывает, и одного взгляда достаточно, чтобы влюбиться. Только вот понимание этого не всегда так же быстро приходит.

– Ты говоришь так, будто знаешь, как это бывает.

Василина опустила глаза.

– Ах! – воскликнула я. – Да неужто? – прижала я руки к груди. – Кто он, Василина?

Она молчала.

– Я никому не скажу! Вот те крест, – заверила я ее, перекрестившись.

– Емельян, – тихо-тихо проговорила она.

– Емельян, – задумчиво повторила я, пытаясь припомнить, кто из дворовых носит такое имя, а когда никого не вспомнила, вопросительно уставилась на Василину.

Она закатила глаза, будто я элементарных вещей не понимаю.

– Ох, барыня, столько книг умных прочли, а простых вещей понять не можете.

Разговор наш прервал стук в дверь.

– Кто там? – крикнула Василина, адресуя свое раздражение моей непонятливостью тому, кто стоял за порогом.

– Это я, Емельян, – глухо раздалось за дверью.

– Емельян, – в один голос повторили мы и опрометью бросились открывать.

Схватившись за ручку в две руки, распахнули ее, и я увидела того, кто был так люб моей Василине. За порогом стоял подручный Ивана. И застонать в голос мне не позволило лишь оцепенение, которым сковало меня озарение.

– Я могу?.. – замялся Емельян, переводя взгляд с одной девицы на другую.

– Да, конечно, – первой отмерла Василина. – Я скоро вернусь, – сказала она мне и, не дожидаясь ответа, покинула светлицу.

Я же осталась стоять на месте и пялиться в закрытую дверь.

«У всех вокруг любовь!» – пронеслось в моей голове.

– Только не у меня, – уже вслух грустно добавила я, а мысли унеслись в прошлое.

Я вспомнила, как пожала руку Ивану и как в тот момент не задумалась, к чему может привести наше соглашение. А привел этот союз к беде. Правда, к беде односторонней.

Я вспомнила, как на следующий день мы отправились на широкие масленичные гулянья, которые должны были продолжаться вплоть до Великого поста. На главной площади наши отцы объявили, что на Красную горку состоится наше венчание. И не возразишь тут ничего. Толпа ликовала!

Иван аккуратно взял меня за руку и увел с площади. Мы попросту сбежали, позволив нашим отцам всласть упиваться своей радостью. Иван же повел меня гулять по ярмарке. Мы должны были изображать влюбленных – жениха и невесту. Мы и изображали. Он покупал мне пряники и леденцы, выиграл состязание по вскарабкиванию на деревянный столб и, вообще, был со мной весьма мил. Я же смеялась, краснела, опускала смущенные глаза и дарила ему свои улыбки.

К вечеру мы прибыли в терем его отца. А там уже были накрыты столы со всякими яствами. Нас усадили во главе стола, словно это уже была наша свадьба. Правда, «горько!» нам не кричали. Но пришлось сидеть и изображать из себя счастливую невесту.

Хотя, чем больше я пыталась из себя что-то изображать, тем отчетливее понимала, что я ничего не изображаю. По Ивану эмоции понять было сложно, но это не мешало мне тайком разглядывать его. Желание бунтовать как рукой сняло, и выбор отца перестал казаться таким уж ужасным. Но даже себе я бы в этом не призналась.

Иногда я ловила на себе задумчивый взгляд жениха и чувствовала, как щеки начинают пылать. А после он вообще вызвался провожать меня до опочивальни, так я чуть было не лишилась чувств от переполнявшего меня волнения. Стиснула зубы, сжала кулаки, ступала ровно и надеялась, что по моей ходьбе не заметна дрожь моих колен.

– Мне кажется, мы отлично продержались первый день, – улыбнулся он мне у самой двери.

– Я тоже так думаю, – согласилась я.

И тут мы услышали, как на лестнице скрипнула ступенька. В следующее же мгновение Иван схватил меня своими огромными ручищами и впечатал в могучую грудь, а потом и поцеловал. Я даже пискнуть не успела. Как хорошо, что в этот самый момент он меня держал, поскольку колени мои полностью отказали, и я бы распласталась на деревянных половицах, а так была распластана на его груди. Но уже через мгновение все это перестало меня волновать. Остался только он и наш поцелуй. Он был наполнен такой нежностью, что у меня защемило сердце. Кажется, это будет самый сложный договор в моей жизни. Зачем я только руку его пожала? Зачем согласилась? Эти вопросы то возникали в моей голове, то растворялись в нашем поцелуе. Паника сменялась томительной негой и обратно. От всего этого лишь сильнее кружилась голова.