Не все коту масленица или как выдать замуж купеческую дочь

Глава 20

Она уехала!

Мне показалось, что у меня вырвали сердце. Что я совершенно разучился дышать. Потому что каждый новый вдох отдавался в груди мучительной болью. Не хотелось абсолютно ничего: ни есть, ни пить, ни заниматься торговыми делами вместе с отцом. Даже на новую блинную дегустацию не хотелось. Я просидел в своей опочивальне всю страстную неделю. Емельян, конечно, старался подкармливать меня, но у него мало что выходило.

В понедельник он совершенно сдался и заявил:

– Барин, я так больше не могу! Сил моих больше нет смотреть на то, как вы убиваетесь. Совсем не спите, не едите ничего. Исхудали так. А мне что делать прикажете? Спокойно смотреть на все это? Не могу я так!

Я смотрел на него широко раскрытыми глазами. И лишь благодаря этому заметил, что и сам Емельян выглядит не лучше меня самого.

– Ты тоже тоскуешь, Емелька?

Он поднял на меня свой вопросительный взгляд.

– По своей Василине.

Глаза его тут же опустились к полу. В светлице повисла тишина, да такая осязаемая, хоть ножом режь. Я всласть упивался своей тоской, напрочь позабыв обо всех остальных. Емельян хоть и был приставлен ко мне, сколько я себя помнил, да вот только относился я к нему больше как к другу, нежели к приставленному ко мне помощнику. И понять мою тоску сейчас он мог, как никто другой.

– Что же делать нам, Емеля? – наконец изрек я.

Слуга опустился на лавку и призадумался. Емельян хоть и был из крестьянского сословия, а вот дураком его назвать было нельзя. Я на его советы порой полагался больше, чем на изречения всех остальных. Поэтому, когда пришло время мне грамоте учиться, я пожелал, чтобы Емельян сел за учение вместе со мной. Матушка в то время посчитала это детской шалостью, но возражать не стала, понимая, что в противном случае меня самого за учением будет не удержать. Много лет с тех пор прошло, да вот только я ни разу не пожалел о своем решении. И служил мне Емельян так самоотверженно, что лучшего человека на его место и найти было невозможно.

– Я придумал, барин! – вдруг вскочил на ноги Емельян.

Сам того не заметив, я последовал его примеру и, поднявшись на ноги, подбежал к нему.

– Ну что же? Не томи!

– Василина рассказывала как-то мне, что Варвара ваша, – это последнее уточнение ласковым теплом отозвалось в моем сердце – «моя», – читать постоянно изволит. И любит она это дело, хлебом не корми. Так, может, вам следует написать ей что-нибудь, а она и прочитает, – и, помедлив, добавил. – А того глядишь и вовсе ответ напишет.

Мне захотелось подхватить Емельяна на руки и закружить по комнате. Да вот только понял бы мой порыв он неправильно. Вместо этого я так крепко обнял его, что он аж даже захрипел:

– Убавьте хватку, барин, а то вы мне сейчас все косточки переломаете.

– Емелька, ты совершенно прав, – сказал я, выпуская его из рук. – Ступай немедля в отцовский кабинет и принеси оттуда перо, бумагу и чернила.

Емельяна тут же и след простыл. Как он объяснит мою прихоть отцу, я не представлял, да и, если честно, не особо задумывался над этим. Сейчас мои мысли были заняты лишь тем, что я напишу девушке, которая, покинув меня, увезла с собой и мое сердце, и мою душу, и мои мысли.

Когда все затребованное оказалось в моей опочивальне, я незамедлительно приступил к маранию бумаги. Благо Емельян догадался принести ее целую стопку. Она же изрядно уменьшилась, прежде чем я поставил точку в своих душевных излияниях и посыпал их песком. После чего аккуратно свернул и передал Емельяну.

– Возьмешь моего коня, – коротко подытожил я.

– Я, барин? – удивился Емельян.

Но удивился слишком уж наигранно, чтобы я поверил в его искренность.

– А кому еще, по-твоему, я могу доверить тайну своей переписки? – невозмутимо ответил я, делая вид, что совершенно не заметил его наигранности. – И еще, – добавил я уже менее решительно, – дождись ответа, – и вздохнул, – если, конечно, таковой последует.

Емельян лишь улыбнулся и выскочил за дверь.