Не все коту масленица или как выдать замуж купеческую дочь

Глава 25

Мне казалось, что я сойду с ума от волненья. Я сидел за столом рядом с моей невестой. Нет! Не невестой. Уже женой.

Конечно же, злой рок не позволил нам вчера поговорить, как я ни порывался. Конечно, я не выдержал. Знание того, что она рядом, пересилило все, и я не смог удержать себя, а тут же отправился в ее светлицу. Но выяснилось, что Варвару увезли неизвестно куда, чтобы я не смог увидеть невесту до свадьбы. Второй раз в моей жизни меня посетило желание разнести отцовский терем. Одному лишь Богу известно, чего мне стоило удержаться.

Ночью, разумеется, заснуть мне не удалось, а наутро я увидел ее… Моя Варвара была краше облака на небе, а именно на него моя невеста и была похожа.

Священник вел венчальную службу, а я не мог оторвать глаз о той единственной, ради которой теперь хотелось жить. Когда же отец Сергий сказал, что теперь могу поцеловать Варвару, я не удержался, сгреб ее в охапку и, вдохнув ее аромат, словно глоток свежего воздуха, впился в ее губы таким поцелуем, что аж у самого ноги подкосились. То, что Варвару постигла та же участь, я понял, когда пришлось схватить ее, чтобы она не упала прямо в Храме. Я целовал ее, а сам мечтал, чтобы все люди вокруг нас испарились, поскольку оторваться от нее для меня было уже невозможно. Я ждал столько томительных недель. И ждать еще целый день пиршества было смерти подобно. Но я титаническим усилием воли взял себя в руки и оторвался от губ любимой. Взгляд ее все еще был затуманен, и вся она пошатывалась, а у меня в голове пульсировала лишь одна мысль:

«Она моя!»

И вот теперь я сидел с ней на брачном пиру и никак не мог дождаться, когда нам будет позволено подняться в опочивальню. Мне не терпелось с ней поговорить. А время тянулось мучительно медленно.

Наконец наступило положенное время, и мы под общий гвалт поздравлений покинули свадебный пир. Я нес свою жену на руках, как самую ценную ношу, какой она и была.

В светлице, отведенной под брачную опочивальню, повисла тишина. Мы оба замерли в нерешительности. Да, многое было сказано в письмах. Но основного не проронил никто. Я ждал заветных слов, но так и не дождался, да и сам их не произнес и не написал.

Я медленно опустил ее на ноги, и она тут же отошла от меня к окну.

– Варвара, – наконец сумел вымолвить я.

Она тут же обернулась, словно лишь этого и ждала. И столько надежды во взгляде, столько тепла. За окном уже господствовала весна, но у меня в душе расцветало лето.

– Я… – начал я.

– Я вышила твой портрет, – перебила она меня и тут же метнулась к сундуку, который стоял в углу комнаты. Он был явно ее, поскольку она начала по-хозяйски в нем рыться и успокоилась лишь тогда, когда извлекла оттуда салфетку и протянула мне.

Я в несколько широких шагов пересек комнату и оказался рядом с ней. Не отрывая от нее глаз, вытащил из ее рук салфетку, нечаянно коснувшись ее ладоней – молнией от этого прикосновения прошибло насквозь. Но я сумел не разжать пальцев и салфетку не уронил. А лишь бережно развернул ее. Портрет был вышит с такой точностью, словно все время ее работы я находился в поле ее зрения.

– Ты весьма искусная мастерица, – заметил я.

– Пусть это будет моим тебе подарком на свадьбу, – ответила она.

– Но это не честно, – улыбнулся я. – Мне совершенно нечего тебе подарить.

– Ты ошибаешься, – она смущенно опустила глаза, и я, кажется, догадался, какой подарок она сейчас хотела бы больше всего. Она хотела услышать то, что переполняло всего меня, но так и не было сказано.

«Помоги мне, Отец Небесный! И все Силы Небесные! И все Святые!» –  подумал я и, отложив салфетку в сторону, поднял ее лицо за подбородок.

Несмотря на румянец смущения, взгляд ее был ровный и смелый. Волнение выдавали подрагивающие губы. Губы, которые мне не терпелось поцеловать.

– Варвара, – вновь начал я. – Мы так много сказали друг другу в письмах. Но я до сих пор не знаю, любишь ли ты меня?

Дыхание перехватило! Я волновался, как мальчишка. Утешало лишь то, что ее обуяло не меньшее волнение.

– Как и я, – пожала плечами она и отвернулась, а потом, помедлив, продолжила. – Я совершенно не ожидала получить от тебя письмо. Как потом второе, и третье, и… – она осеклась, но, глубоко вздохнув, продолжила: – Мне казалось, что в своих письмах я ясно дала понять о тех чувствах, что испытываю. Как ты правильно заметил, книг я прочла много за свою недолгую жизнь. Так вот там рыцари первыми открывали свои сердца дамам, а не ждали первого признания о них.

Я стоял, замерев. И, казалось, даже дышать перестал. Видимо, пауза затянулась, потому что Варвара резко обернулась и, смерив меня гневным взглядом, почти закричала:

– Неужели для того, чтобы услышать от тебя слова любви, я должна первой сказать, что люблю тебя?

За моей спиной словно крылья выросли от ее слов. Именно эти крылья придали мне скорости, когда я пересекал комнату и заключал ее в объятия.

– А ты любишь? – спросил я с надеждой, заглядывая в ее бездонные глаза.

– Люблю, – сказала она еле слышно.

– Но ведь я тоже люблю тебя! – радостно воскликнул я и, подхватив ее на руки, закружил по комнате.