Не всегда прошлое отпускает.

Глава 3.

Глава 3.

Первые законы выживания

Утро наступило не сразу. Сначала был холод. Пронизывающий, липкий, цепляющий кости. Потом запах — резкий, неумолимый: смесь затхлой стены, старого дерева и едкого угля.
И только потом — звук.
Город жил собственной жизнью. Где-то звенели колокольчики дверей, гремели колёса повозок, кто-то уже орал благим матом на непослушную лошадь, а по коридору неслося тяжёлое шарканье шагов.

Марина открыла глаза, глядя в потолок с облупленной штукатуркой.

— Великолепно, — пробормотала она вслух. — Ну вот она, новая жизнь. Пахнет как разбившийся чайник и ощущается как студенческое общежитие на Соколиной Горе.

Рядом тихо посапывала Виктория, свернувшись клубочком. Марина с минуту смотрела на дочь, прислушиваясь к этому редкому мгновению тишины.
Даже во сне у Вики не уходило напряжение — брови нахмурены, губы чуть поджаты.
Бедная девчонка. Ещё вчера она спорила с ней из-за какой-то дурацкой поездки в торговый центр, а сегодня — они вдвоём в Париже XIX века. В полном смысле слова вдвоём, без шансов на спасение.

Марина осторожно откинула тонкое шерстяное покрывало и села. Корсет напомнил о себе сразу — чуть глубже вдохни, и ты тюлень, застрявший в рыболовной сети.
«Чудесно. Я — героиня путешествия во времени. Героиня, которая даже сесть нормально не может».

Она поднялась, тихо пробравшись к умывальнику. Вода в кувшине была ледяной, но выбора не было. Она плеснула в лицо, зажмурившись, и тут же пробудилась окончательно.
Зеркало на стене снова показало её странное отражение. Всё та же женщина, будто сошедшая с портрета — тонкие черты лица, строгий овал, волосы цвета тёмного мёда, собранные в тугой пучок.
Но в глазах… В глазах отражалась та самая упрямая, уставшая Марина из Москвы, с её сарказмом, с её багажом неудач и проблем.

— Ну что, Машенька, — хмыкнула она своему отражению, — добро пожаловать в новую реальность. Надеюсь, тут хотя бы кофе нормальный.

---

Виктория проснулась с характерным выражением лица человека, который понял, что катастрофа вчера была не сном.
Она молча села, озираясь. Марина наблюдала за ней, не торопясь вмешиваться. Сама когда-то училась — не лезь к подростку до первой фразы, иначе нарвёшься на шквал проклятий.
И точно.

— Мам, — хрипло начала Вика, — это всё ещё… это не сон?

— Доброе утро, дорогая. Нет, не сон. Добро пожаловать в Париж. Примерно 1848-й, если я правильно поняла, — сухо отозвалась Марина, натягивая на себя платье. — Город без вай-фая, шампуня и нормальной канализации.

Вика вцепилась в голову.

— Я… Я не хочу быть тут. Я хочу домой. Я хочу обратно в XXI век! Там хотя бы TikTok работает!

Марина чуть не рассмеялась. Сдержалась. Времени на истерику не было.

— Милая, если ты найдёшь мне здесь роутер, я первая выйду в эфир и расскажу миру о своём опыте. Но пока — нет. У нас другой приоритет.

— Какой ещё? — обречённо спросила Вика.

Марина повернулась, глядя на неё серьёзно.

— Завтрак.

---

Первый выход на улицу после пробуждения стал настоящим испытанием. Город был… живым.
Он пах. Он дышал. Он стонал.

Утро принесло с собой не только солнце, но и грохот телег, гомон продавцов, звон стекла и стук подков.
Грязь на мостовой уже не смущала никого — брызги летели во все стороны, мальчишки ловко перебегали улицы, размахивая связками ключей и газет.

Женщины с корзинами несли на головах хлеб и зелень. Из лавок доносился запах кофе, ванили и горячих булочек.

Марина шла, держа Викторию за руку, не отпуская. Она чувствовала на себе взгляды. И на дочь тоже.
Здесь нельзя было теряться.

— Мама, ты уверена, что знаешь, куда идёшь? — прошипела Вика, неловко лавируя между лужами.

— Конечно. Как любая женщина, выброшенная во времени, я интуитивно чувствую направление булочной, — отрезала Марина, окинув взглядом улицу. — Идём.

Через несколько минут они вышли на рынок.

И это был настоящий гастрономический шок.

Яркие палатки, горы фруктов, пучки зелени, головы капусты размером с младенца, куры, рыбы, сыры — всего было много, всё лежало прямо на деревянных столах. Продавцы наперебой зазывали покупателей.

— Pommes fraîches! Fraises du matin! — выкрикивали они.

Марина встала, как вкопанная. В животе заурчало. Голод, который она игнорировала утром, дал о себе знать с утроенной силой.

Она обернулась к дочери.

— Вот наш план, — шепнула она. — Действуем по старой схеме. Ты берёшь корзину и делаешь вид, что выбираешь фрукты. Я… пытаюсь вспомнить, как я вообще разговариваю на этом языке.

— Мам, ты что, хочешь украсть? — ужаснулась Вика.

— Нет. Я хочу временно занять, — с ледяным спокойствием ответила Марина. — Не я это придумала. Это первый закон выживания во времени. А потом — разберёмся.

Она быстро сообразила: на шее у неё висел кулон, тяжелый, явно золотой. Может, удастся его обменять.

Подойдя к лавке, она уверенно улыбнулась торговцу — сухощавому мужчине с усами и длинным фартуком.

— Monsieur, pourriez-vous m’aider? — произнесла она, удивляясь, как легко это соскользнуло с языка.

Тот глянул на неё, явно впечатлённый манерами и, вероятно, платьем.

— Mais bien sûr, madame! — он расплылся в улыбке.

Марина сняла с шеи кулон и протянула.

— Je n’ai pas d’argent aujourd’hui. Mais ce bijou… il est précieux. Suffisant pour du pain, du lait et… quelques fruits.

Торговец нахмурился, изучая подвеску. Потом хмыкнул.

— Très bien, madame. Pour vous, un bon marché.

Он быстро собрал в корзину буханку хлеба, бутылку молока, связку винограда и две ароматные булки.

Марина ловко кивнула и подмигнула дочери:

— Смотри и учись. Никогда не недооценивай силу хорошей торговли.

Вика вздохнула, но взяла корзину, пряча улыбку.

---

Они устроились на лавочке под старым вязом — рядом играли дети, женщины хлопотали возле фонтана.