Не всегда прошлое отпускает.

Глава 4.

Глава 4.

Перемирие по-парижски

Возвращение в их временную берлогу прошло на удивление спокойно.
Никто не бросался на них с вилами, не пытался вытащить на улицу или обвинить в колдовстве. Похоже, Париж середины века видел и не такие странности. Или, что вероятнее, всем вокруг было банально не до них.

Поднявшись по крутой лестнице, Марина с дочерью оказались у двери своей комнаты. Запах здесь стоял всё тот же — смесь лаванды, старого дерева и чего-то масляного. Возможно, свечи. Или плохой вентиляции.

Марина поставила корзину с продуктами на столик, который щедро украшали царапины и следы прожжённых пятен.
Они с Викторией молча сели на единственную более-менее крепкую лавку у окна, закутанную в тёмное шерстяное покрывало.

— Ну что ж, — медленно начала Марина, разламывая хлеб на куски, — предлагаю официально признать: мы тут надолго.

Виктория зыркнула на неё из-под длинных ресниц.

— Мам, ну ты хоть иногда можешь не шутить, а? Это не смешно.

Марина пожала плечами, с совершенно невозмутимым видом отламывая виноградину.

— Это или шутить, или биться головой о стену. А она, между прочим, каменная. У меня голова одна, а с юмором я хотя бы не теряю лица.

Вика на мгновение уставилась в пол, но губы её дрогнули.
Марина уловила эту крошечную перемену.

— Так, — с нажимом сказала она, отложив еду. — Виктория. Нам надо поговорить. Серьёзно.

— Опять лекции? — обречённо вздохнула девочка.

— Нет, дорогая. Мы с тобой в дерьме. По уши. Без папы, без интернета, без вообще всего привычного. И если ты думаешь, что я собираюсь тут бегать за тобой и нянчиться, ты сильно ошибаешься.

Марина говорила спокойно, но с той интонацией, которую Виктория знала с детства. Интонацией, после которой обычно шли неизбежные последствия.

— Я предлагаю сделку. Перемирие. Мы не ноем. Не устраиваем истерик. Не жалуемся. Держимся вместе. Я не мать-ежевика, которая будет каждую минуту проверять, дышишь ли ты. Но ты должна слушаться меня в вопросах безопасности. Пожар, драки, подозрительные люди — сразу ко мне. Поняла?

Вика нахмурилась, но кивнула.

— А ты что предлагаешь взамен?

Марина усмехнулась.
Дочка пошла в неё, что уж там.

— Взамен ты получаешь свободу в бытовых мелочах. Я не лезу в твои вкусы, не заставляю тебя переодеваться как куклу и не лезу в твоё личное пространство. Но ты должна помогать. Везде. Еда, вода, уборка, шитьё — всему будем учиться вместе. Всё честно.

Вика задумалась.

— А ты… ты меня больше не будешь называть мелкой?

Марина чуть не рассмеялась.

— Ладно, договорились. Ты не мелкая. Но и не взрослая. Полуподросток.
Стажёр по выживанию, — добавила она с усмешкой.

На удивление, Вика хмыкнула.

— По рукам.

И они обменялись самым странным рукопожатием за всю свою жизнь — с хлебом в одной руке и куском сыра в другой.

---

К вечеру они уже начали осваиваться.

Марина тщательно осмотрела комнату. Стены были грубо оштукатурены, но кое-где виднелись старинные гобелены — вероятно, попытка хозяев скрыть трещины.
Кровать, как выяснилось, не такая уж и неудобная. Перины набиты перьями, правда, пахли стариной, но не плесенью. Зато под покрывалом они нашли настоящие сокровища — тёплые шерстяные шали и толстые носки ручной вязки.

— Мам, у нас теперь есть официальное доказательство, что люди раньше жили без отопления, — мрачно заметила Вика, примеряя носки почти до колена.

— Угу, — отозвалась Марина, поправляя на дочери шаль. — Прямо чудеса теплотехники.

С одеждой дело обстояло хуже.

То, что на них оказалось после перехода, выглядело, конечно, шикарно, но ходить в этом по городу было решительно невозможно.
Марина сразу решила, что вечер они потратят на то, чтобы хотя бы разобраться, что и как тут носят женщины вроде них.

— Вика, идём. Урок Парижского стиля для начинающих.

Они вышли на лестницу и услышали из кухни доносящийся голос хозяйки.

— Madame Lefevre, encore ce bruit? Vous avez entendu les nouvelles?

Марина прислушалась. Женщины обсуждали какие-то новости — явно тревожные, судя по интонации.

Одна из них, полная дама с добродушным лицом, заметила их на лестнице и обратилась:

— Ah, mes pauvres dames! Vous avez tout entendu? Ils disent qu’il y a eu une évasion à la prison!

Марина, кивнув, перешла на их французский, который ей как-то странно легко давался.

— Oui, madame. Nous sommes arrivées récemment. Que s’est-il passé?

— Oh, c’est terrible! — дама всплеснула руками. — Un prisonnier dangereux s’est échappé! Et la police est sur les dents. Tout le quartier est en alerte.

Вика, ничего не понимая, шепнула:

— О чём они?

Марина тихо перевела:

— Сбежал опасный преступник. Полиция в панике. Весь район гудит.

— Великолепно, — вздохнула Вика. — Мы не просто в прошлом, а в криминальной столице прошлого.

---

Тем вечером Марина развела свечи — старинный подсвечник был тяжеленный, но давал хороший свет.

Они с Викой ужинали — скромно, но вкусно: хлеб, сыр, молоко, несколько яблок, купленных по дороге.
Марина сняла корсет, позволив себе вздохнуть полной грудью, и наконец смогла расслабиться.

— Мам, — вдруг сказала Вика, ковыряя корочку хлеба, — а если… если мы вообще не сможем вернуться?

Марина не сразу ответила. Она смотрела в окно, где медленно опускался туман, превращая улицы в молочные реки.

— Тогда будем жить здесь, — просто сказала она. — Станем теми, кем надо.
Париж нас не спросил, готовые мы или нет. Значит, нам придётся стать такими, чтобы он сам нас запомнил.

Вика молча слушала.

— И да, — добавила Марина, — я тебя люблю. Даже если ты считаешь меня безнадёжной старой ведьмой.

Вика, не глядя, прошептала:

— Я тоже тебя люблю… ведьма ты проклятая.

Они обе рассмеялись.
И вдруг этот смех показался Марине настоящим. Таким, который слышишь в самых трудных моментах — и который говорит, что ты всё-таки жив.