Не вспоминай, мой принц

Глава 5. Часть 1

Истар

Путь в залу лежал через коридор Памяти. Образы моих предков, запечатленных на холстах, в золоченых рамах, украшали каменные холодные стены. С каждого портрета на проходящих сосредоточенно взирали мудрые лица. Бесчисленное количество статных поз, золотых орнаментов на рубахах, накрахмаленных воротников, выхолощенных физиономий. Грация и надменность, которыми впору было только удавиться. Я считал их, проходя мимо, знал точное количество до портрета отца.

С сегодняшним правителем у нарисованного имелись явные отличия: отец отпустил бороду, исхудал и заметно постарел. Я перевел взгляд влево, где висел портрет Валлена, а следом - мой. Картины с женскими лицами располагались с противоположной стороны, причем жены всегда висели точно напротив мужчин. Таким образом даже члены королевской семьи отделяли чистую кровь, от крови себе подобных. Удивительно, как они не повесили на противоположную стену и меня, сына, похожего на прочих, но не схожего по характеру. Матушка находилась напротив отца, как жена и как пришедшая из другой семьи женщина, а моей сестре не нашлось места на этом излюбленном всеми пристанище великих Бэлродов.

― Любуешься? ― с насмешкой в тоне проговорил старший брат, останавливаясь рядом.

На меня смотрели идеальные, точеные лица. Художник не знал похвалы лучше - его картины висят именно здесь, в королевском дворце. К тому же он не приукрашивал внешность Бэлродской крови, мы все были словно высеченными из мрамора: холодные и прекрасные.

― Вижу, ты надел фамильный перстень.

― Я тоже рад тебя видеть, брат, ― повернулся я к его портрету, не встречаясь взглядами с реальным человеком.

― Отнюдь.

― Мы даже не обнимемся? ― усмехнулся.

― Ехидничаешь, рад расположению твоего духа. ― Он смотрел на меня, а я избегал взгляда. ― Не старайся задобрить отца и уезжай из замка, как можно быстрее. Уверен, ты в силах придумать себе достойное занятие.

― Даже не сомневайся в этом, ― проговорил я, прокручивая кольцо, оно словно обжигало кожу, само хотело слететь и укатиться прочь. Валлен и его слова прекрасно напомнили мне, почему я ушел на войну и не хотел называть это место домом.

Тронный зал был украшен белыми гвоздиками. Из-за обилия световых камней витражи играли новыми красками. Служанки постарались на славу и отмыли окна до блеска. Продолговатый стол со скатертью радовал обилием еды: утка в горчичном соусе, разнообразие речной рыбы, жаренная на вертеле ягнятина, овощи, фрукты и закуски. Находясь сейчас в этом богатстве и роскоши, я вспоминал те моменты, когда на войне было совсем паршиво. Даже смешно подумать, что мы просили Роса рассказать нам о самой вкусной еде, которую он когда-либо ел или сам готовил. Рассказать так, как умеет только мой друг, а он в своих сказаниях ни разу не повторялся. И сразу в сознании оживали и праздничный перепел, и хрустящая картошка с луком и укропом, которые подавали в его казарме по пятницам. На языке словно появлялось мясо и само таяло, оставляя обжигающий вкус насыщения. Фантазия - все, что остается бойцам. Я представлял, как будто нахожусь за уставленным яствами столом и уплетаю нежное мясо, а не скользкую и безвкусную кашу. Те рассказы служили памятным бальзамом, унося нас в уютное прошлое.

Смотря на превосходно украшенный зал сейчас, мне хотелось насытиться моментом и насладиться жизнью в новой полной мере, чтобы навсегда избавиться от событий военного прошлого.