Не вспоминай, мой принц

Глава 21. Часть 3

Истар

Пока были силы, достал хрупкий пузырек, который чудом не разбился во время падения. Пока я могу что-то чувствовать, эта сила будет в клетке. Сны, с которых все началось, в разы лучше всего, что за ними последовало. Наступил на пузырек подошвой сапога. Склянка поддалась с натугом, окрашивая чистый снег черными прожилками.

И тьма во мне взбунтовалась, как будто пыталась вырваться, пройти сквозь мою плоть и завладеть мной самостоятельно. Я обеими руками зажал рану, будто действительно мог удержать внутренний пожар. Тьма рвалась, извивалась, обжигала. Из носа хлынула кровь, перекрывая дыхание. Попытался вдохнуть, но почувствовал лишь боль. Воздуха катастрофически не хватало и оставалось только глотать горячую соленую жидкость, судорожно ловя воздух ртом. Без сил опустился на колени. На секунду показалось, что я сражаюсь сам с собой, не давая выхода ни одной из частей целого.

В глазах то было до безумия ярко, то снова наступала ночь. Были слышны то все звуки сразу, то только мое учащенное сердцебиение. В этот последний миг я подумал, что жизнь всегда была легкой, словно перышко. И я этого не ценил. Кровь из носа не просто капала, лилась. Захлебываясь, я повалился на черно-алый снег. Сил не было, но я все еще удерживал тьму.

На войне сослуживцы говорили: “Оказавшись при смерти думаешь о том, что ты еще не успел сделать". Я же думал только о том, что не сумею сдержать то, что вырывалось из моей руди. ”Если я могу причинить боль кому-то еще, то больше я этого не допущу. Как жаль, что я не помню ни одной молитвы! Мама с сестрой бы сейчас бранили меня за это".

Сквозь кровь и тьму я заметил, что рядом со мной приземлилась птица. В глазах разбегались круги, поэтому я не увидел, какая именно. Меня трясло от холода снаружи и жара внутри моего тела. Однако все мои конечности начали деревенеть, не пытаясь сражаться с ощущениями.

Птица что-то сказала мне, но я ничего не понял, птицы в моем понимании не могли разговаривать. Она с легкостью села на мою грудь и сдавила рану лапой. Мне должно было быть больно: птица большая и когти у нее острые, но я ничего не чувствовал.

Я закрыл глаза, наслаждаясь вмиг пришедшими тишиной и чистотой в сознании, а когда открыл, уже лежал в постели на чердаке и наступило утро.

Я долго рассматривал пылинки, которые перетекали и поблескивали в солнечных лучах. Сглотнул, чувствуя сухость во рту. Резко поднялся. Зря. Мышцы одна за другой заныли отдавая болью в ребра и голову. Я поморщился, приложил руки в больным местам. В ноздри резко ударил запах железа. Руки и рубаха - сплошь высохшая кровь. Инстинктивно проверил карманы, хотя уже понимал, ночь не была сном. Пузырька не нашлось.

На столике у кровати стоял графин с водой. Отпил прямо из него, утоляя жажду. Металл хорошо отражал все вокруг. Встретился взглядом с отражением и сам себе казался незнакомцем. Исхудавший, осунувшийся - сказались дни моей голодовки. Надеюсь сегодня я смогу что-то съесть. Остановился на глазах. Живые. Горящие. Будто показали, что таится внутри меня и помогли вспомнить - ночью мне снова приснилась чужая жизнь.