Не вспоминай, мой принц

Глава 24. Часть 3

Истар

Как это могло быть? Почему я забыл? Как я мог забыть? Я не помнил этого, не помнил такую жизнь и ничего не знал об этой девушке. Хотя тот "я" из сновидений был связан с ней таким сильным чувством, которое не помещалось в груди, рвало душу. Светлая Матерь, они даже не называли его любовью. Я себя не узнавал. Я люблю Ласту, люблю матушку, но это все не то. Во сне Армана казалась мне другом, любовницей, моей верой и моим проклятием.

Я не знал о ее прошлом и не знал ее даже теперь, клянусь Светлой Матерью, я никогда не видел ее раньше до того дня на поле боя и даже не знал людей, похожих на нее. И ведь каждый раз, проходя мимо, непременно старался поддеть, подколоть, сказать что-то мерзкое. Связывал это с запахом, но сейчас я понимал, даже тогда в библиотеке, находясь так близко, я повиновался необъяснимому желанию: увидеть настоящую ее, быть рядом, не давать просто пройти мимо.

А вместо чистых искренних ухаживаний я не давал ей спокойно жить, забирал счастливые тихие моменты, оскорблял. Я чуть ее не убил и даже не извинился. Как это низко и мерзко, по отношению к той, которую хочется сберечь. Усмехнулся. Светлая Матерь, ей наверняка хочется еще сто лет меня не видеть. Не представляю, как она сможет простить меня после всего сделанного.

В голове кавардак. Что я должен сейчас чувствовать? Разум пытался дать мне подсказку? Возможно. И если мы когда-то были близки, как скоро ко мне вернётся желание касаться ее? Она не со мной, Конрос мой друг. С этим срочно нужно разобраться, пока все это не превратилось в пытку.

Шум разбитого стекла отвлек меня от отравляющих мыслей. Повернулся и успел уловить, как что-то поднималось от дома высоко к светящемуся солнцу.

Я вышел, чтобы осмотреть дом и найти поломку. В нашем королевстве некоторые оконные проемы были задуманы без стекол, а тут слишком холодно, чтобы не обеспокоиться починкой. Малейшее промедление чревато тем, что все замерзнут. Что это могло быть? Замешана ли в этом Арма? Не пострадала ли? Паника внутри постепенно нарастала, ведь с ней могло что-то случится. Одергивая себя, я продолжил обход: мы – два разных человека, не одно целое.

Ее комната на первом этаже, с улицы все прекрасно видно. Подошел вплотную, чтобы осмотреть. В стекле зияла дыра, сквозь которую холодный ветер проникал в дом. Края ее - словно зубы чудовища, торчали осколками в разные стороны. От отверстия потянулась паутина трещин. Осколки валялись на улице, а значит кто-то или что-то разбил окно изнутри. В комнате царил беспорядок. Волосы Арманы наэлектризовались и поднялись шапкой одуванчика вокруг ее головы. Конрос пытался добраться до ведьмы, но его что-то останавливало каждый раз, когда он протягивал руку. Это магия отвергала его, причиняла боль. Безысходность на его лице меня пугала. Командир впервые на моей памяти был в таком состоянии, практически в панике. Он боялся за нее, но не мог защитить. Оставалось стоять и наблюдать. Это не в его правилах.

Нужно думать самому. "Оцени ситуацию со стороны. Мысли критически. Спокойно!". Если она борется с тьмой, то нужно искать источник тьмы. Откуда идет эта тьма? Меня внезапно пронзила мысль: "Коснуться нужно книги". Это всего лишь догадка, но других вариантов нет. Рукопись нужно уничтожить! Книга могла убить ведьму прямо в ту же секунду!

Я тут же рванул к крыльцу. Так страшно не успеть! "Быстрее, быстрее!". Я гнал сам себя, задыхаясь от быстрого темпа. Я боялся не успеть, не защитить, не оказаться рядом, хотя буквально вчера сам был готов причинить ей вред. Моя судьба - мое проклятие.

– Не входи туда, – Мур попытался помешать, преградив путь.

Это меня не остановило, но в голове пронеслось: “Старик что, совсем выжил из ума?!”. Разберусь с этим позже.

Дверь оказалась открыта нараспашку. Армана сидела посередине комнаты, словно в трансе, смотря незрячими глазами в пустоту, окружённая магическими плетями. Те были еле-еле заметны – легкая рябь, похожая на портальные отблески.

Душно, хотя сквозняк щекотал занавески. Я смахнул катившуюся по виску каплю пота. Здесь все пропитано магией. Рана на груди снова запульсировала, я судорожно сдавил ее и перевел взгляд на ведьму.

Книжные страницы перелистывались сами по себе одна за другой. Конрос все также не прекращал попытки. Бился как птица в клетке, хотя в той самой "клетке" находился не он. Он хотел забрать книгу, оградить Арману от всего мира, защитить ее, а я видел, как сильно его жалил этот барьер: на руках ссадины и кровоподтеки.

"Она в пору Конросу", – грызет меня совесть. Мура не хотел, чтобы я вмешивался, потому что тут уже был он. У Конроса к ней чувства. Но не у меня. Хотел бы я оставить все так, отпустить. Протер ладонью вспотевший лоб. По Армане пробегали разряды, в шрамах энергия будто пульсировала, я отчетливо ее видел.

Здесь творилась какая-то чертовщина, а чего еще ждать от темной магии? Я сам знал, как губительно она может влиять на человека.

Что же разбило окно? Я видел птицу. Она вылетела прямо из книги? Это та птица, которая привиделась мне ночью? Какой-то дух или все-таки реальное животное?

Книга резко захлопнулась и с грохотом упала на стол, задымилась, сгорая прямо перед лицом ведьмы. Я испугался: ”Обожжется!” Конрос разделял мои мысли, пытался прорваться через еле уловимую взглядом преграду. Я подбежал к нему, что толку стоять в стороне, но было поздно.

Армана оттаяла, и из нее в одно мгновение будто ушла вся жизнь. Тело, до этого натянутое струной, завозилось, голова начала покачиваться, угнетаемая своей тяжестью. Ведьма медленно заморгала и осмотрелась. И этого для меня уже было достаточно: “С ней все хорошо”, - мысленно выдохнул я. Она поднялась на ноги, взгляд заторможенный, но цепкий. Не дав нам время, чтобы прийти в себя, взяла сумку и начала собирала все, за что цеплялся глаз. Я хотел ее поддержать, бледную, изможденную, обессиленную.