(не) Хочу Замуж! Сбежавшая невеста Владыки Севера.

Глава 4

Проснувшись утром, я не спешила открывать глаза и вставать с кровати. Будильник ещё не прозвенел, а значит, у меня было время понежиться в кровати. Лежала, боясь шелохнуться — и всё из-за сна. Боялась, что забуду его. А так хотелось продлить, запечатать в памяти образ моего Владыки Севера.

Хорош ведь, гад!

Даже белые-белые длинные волосы не портят его. Раньше я думала, что косы — это для девочек, а вот моё воображение легко заплело белоснежные замысловатые косы, и при этом мой Владыка не потерял ни грамма мужской привлекательности. Ходячий банк тестостерона.

Вот же воображение постаралось!

А как он целовался!..

Жаль только, что, как и все мои сны, этот тоже забудется, стоит лишь встать с кровати. Поэтому я принципиально не вставала. Приятная дрёма снова накатила на меня, утягивая в сон.

Но почему-то в этот раз мне приснился не мой Владыка.

Снилось, будто я в тереме каком-то.

В большой светлой комнате, сижу подле окна и смотрю на высокие распахнутые ворота. Будто жду кого-то. На улице всё ещё зима, снега навалило — сугробы по полметра. Мужики в каких-то странных, старомодных тулупах и валенках усердно работали лопатами, расчищая дорогу от ворот до высокого крыльца деревянного терема.

Солнце играло бликами по белой глади. Так, что аж глаза слепило.

И всё равно картинка радовала, приятно было вырваться из городской серости.

Но что-то тревожило душу. Взгляд постоянно возвращался к распахнутым воротам.

— Рано ещё. От границы даже на санях с тройкой вороных часа два ходу, — сказала старая няня, встав за моей спиной и тоже обратив свой взор к воротам. — Так что рано вы, Марфа Нитична, сестрицу высматриваете. Рано.

Не переча умудрённой опытом женщине, я развернулась от окна и принялась за вышивание. Это было странным для меня занятием. В обычной жизни я не дружила с иголкой и ниткой, и, в отличие от старшей сестры, на спицах тоже так и не научилась вязать. Но я решила не портить сюжет, раз уж это сон такой. Для антуражу пойдёт. Взяла в руки иголку и, что-то напевая, начала вышивать.

Руки работали сами, впрочем, как и песня пелась сама.

Вслед за мной потянулись ещё голоса. Окинула взглядом просторную светлую комнату и поняла, что я в ней не одна. Нас, таких девиц-вышивальщиц, было пятеро, да плюс няня и две совсем малые девчонки-близняшки.

Не привлекая внимания, я потихоньку разглядывала всех. Девушки были почти ровесницами, ну, или погодками, и было в них что-то похожее, будто они все являлись друг другу сёстрами. Все девицы, даже малышки-близняшки, были златовласками, в отличие от меня. В этом сне я снова была рыжей. Но сейчас это уже не вызывало протест или удивление.

Мне было любопытно, что ещё придумает моё воображение, и снова не спешила просыпаться. Может просто ждала, того момента, когда снова заявится Владыка и …

Мысли о поцелуе Владыки заставили заалеть мои щёки, и я склонилась над вышивкой. Голос дрогнул, моя песнь оборвалась. Но сестрицы продолжили петь, и после короткой заминки я снова влилась в их слаженный хор. Смутно знакомые слова как-то сами ложились на незнакомый мотив, и я пела. А мои руки тем временем сами, стежок за стежком, вышивали какой-то рисунок или узор на белом льняном полотне, стоявшем передо мной на растяжке.

— Вот и правильно, Марфа Никитична. Давно вам пора было забросить ваши книжки и заняться приданым своим, — хвалила меня няня. — Дары Владыки — это одно. А вышитое своими ручками приданое — это другое!

На имени Владыки моя рука замерла, и взгляд снова метнулся к окну. Ворота всё так же были распахнуты, но во двор так никто и не въехал.

— Рано ещё, — повторила няня и вышла из комнаты, уводя за собой девочек-близняшек.

Тут песня оборвалась, а девицы-сестрицы мгновенно позабыли про иголки и пяльцы. Уставились на меня, будто чего-то ждали. Но только я не спешила заговорить первой. Молчание немного затянулось, и я снова посмотрела в окно.

— Марфа, ну чего ты так переживаешь? — спросила одна из блондинок, та, что была постарше всех остальных. — Наша старшая сестрица знает правила и уж три раза «да» сказать сможет, даже если околеет, пока дождётся Владыку.

Тут же эстафету подхватили остальные сестры, одна перебивая другую, они спешили поделиться своими умными мыслями.

— Да к тому же, все знают, что от Владыки Севера рано поутру лишь неказистые да рябые возвращаются со скудным приданым.

— А Настя наша хороша собой!

— Стройна, высока, волосы черны, как смоль, брови вразлёт, а глаза, как орехи миндальные.

— Недаром её маменька восточных кровей была.

— Тятенька за то её и любит пуще нас всех!

— Потому-то так не спешил замуж выдать.

— Хороша наша Настя! И приданое у неё будет богатым!

— Да, маменька так и сказала, что раньше полудню и ждать не стоит!

— Угу, Владыка Севера красавиц одаривает.

— Вон, Софью, дочь купца Михайлова, Владыка долго не отпускал.

— Да, она к обеду домой лишь воротилась. Потом, говорят, ещё два дня отсыпалась. Так её выморозило!

Блондинки несли какую-то ахинею и у меня начал закипать мозг. А ещё я, кажется, начала ревновать Владыку и жутко злиться на него. Конечно же, это было глупо. Но я-то знала, за что он девиц-то одаривает! Ночь провел с девицей, наутро память ей стёр и домой отправил с дарами!

На что это похоже, а?! Это точно не сюжет для детской сказки!

От мыслей меня отвлекли сестрицы.

— Или ты, Марфа, боишься, что Владыке Севера наша Настя так понравится, что он её себе заберёт? — вдруг хихикнула одна из блондинок.

— Боишься, что тебя он без приданого оставит? — поддакнула ей вторая и тихо так добавила: — Поговаривают, что он рыжих не любит.

— Да нет, сестрицы, она боится, что Радомир её без богатого приданого в жёны не возьмёт! — тут же предположила третья. Вот она-то и не скрывала своего сарказма. — Признайся, Марфа, ты поэтому из батюшкиной библиотеки к нам сюда в светлицу-вышивальню пришла, да?