(не) зажигай меня

11. Дед

 Дед раньше казался мне глубоким стариком, но теперь я знаю, что он не намного, всего на каких-то пять лет старше моего отца. Как странно - отец ведь не старик. Напротив, он видный мужчина: высокий, стройный, с широкими плечами и военной выправкой, с гривой седых волос. Ему и шестидесяти нет!

А кнес - мужчина грузный и бородатый, со светлыми волосами, стриженными "под горшок". То ли русые они у него, то ли пегие - и не поймешь что почти седой.

Я его с первого взгляда и не признала. Зашел во двор какой-то мужчина в простом зеленом кафтане поверх расшитой рубахи, даже не подпоясанный. Портки полосатые в высокие сапоги заправлены, шапка с меховой оторочкой набекрень, борода лопатой - поди угадай, что кнес, а не купец какой-то или вовсе сапожник.

Вот когда побледнел и за могучую грудь в районе сердца схватился, да окликнул меня: "Милослава, дочка!" - тут я и поняла, что дед приехал.

Он, впрочем, свою ошибку быстро понял: не сказать, что я как две капли воды на мать похожа. Нос разве что одинаковый, брови да косы. Глаза у меня папины, щеки тоже с ямочками - от Оберлингов. А что худая - так и мама как тростинка, и отец не толстый.

- Волосы-то как у матери, - растерянно и грустно сказал дед и вдруг отвернул лицо. - Помню, нашел я косы ее...

Тут мне его жалко стало, сил нет: подошла, к груди прижалась.

А он меня стиснул в объятьях да троекратно расцеловал.

- Бедовая ты девка, Виктория! - заявил он весело. - Только явилась, а уж сразу в историю попала. Хорошо, что невредима осталась. Я как письмишко твоё получил да про ограбление узнал, так чуть не помер. Веришь-нет, сам на коня вскочил и помчался в Даньск. Вон Яра даже обогнал! Эх, староват я стал такие скачки устраивать: спину ломит теперь.

- Вы, дедушка, кокетничаете, - пожала плечами я. - Ничего вы и не старый. Сил полны.

Дед цепко ухватил пальцами мой подбородок, повертел лицо.

- Разговорчивая ты уродилась, да? Дерзкая? Мать-то тихоней была. Хорошо, что ты смелая. Нравишься ты мне.

Я потрогала подбородок. А мне что-то дед не больно по душе. Скользкий какой-то. А ведь мама предупреждала, а я не верила.

- Отец, ты бы шубу надел, - раздался от ворот густой мужской голос. - Опять спину застудишь!

Я выглянула из-за дедова бока: никак дядько мой объявился? Помню, лупцевала я его знатно, а он ничего, не жаловался. Терпел все мои выходки. Ай хорош детинушка! Высоким не вырос, не в кого - дедова жена Линда маленькая, как птичка - но сложен отменно. Кудри огнем горят, а кожа чистая, смуглая. Несправедливо, конечно: у меня весь нос конопатый, а у этого рыжего - ни одной веснушки!

Дядько Ярослав был меня всего на год старше - родился он уже после того, как мать в Галлию уехала. Оттого и заставляли его со мной возиться, когда я здесь гостила. Его, да сестрицу мою двоюродную Людмилу, дочь лесного оборотня Волчека. Всё лето мы втроем и бедокурили. Яр обычно вину на себя брал: и поле сожженое, и гусей испуганных, и битву на яйцах. Но вот свиней в телегу он придумал запрягать, я побоялась.

Сейчас стоял он с дедовой бобровой шубой в обнимку и рассматривал меня с самым серьезным видом.

- Что я вижу! - наконец, широко улыбнулся он. - И эта красавица - моя племянница? Та, что меня в речке едва не утопила? Та, что мне глаз яблоком подбила? Поверить не могу! А косы-то какие отрастила, гляди - оттаскаю!

- Догони сначала! - привычно огрызнулась я. - Рыжий-бесстыжий!

Мы переглянулись и расхохотались - словно и не было тех долгих лет разлуки. Яр сбросил шубу отцу, а сам шагнул ко мне и крепко обнял.

- Целоваться не будем, - предупредил он. - А то ты мне нос откусишь, волчица!

Ага, помнит, что я оборотень!

- А это что за медведь на меня смотрит? - шепотом спросил Яр. И громко крикнул. -  Чего вам надобно, любезный? Вы сейчас во мне дырку протрете!

Я обернулась и увидела мрачного Герхарда. Не понравилось ему, видать, как я со всеми обнимаюсь.

- Это охранник мой и близкий друг, - твердо сказала я. - Попрошу его не задирать, потому что Герхард запросто наломает тебе бока.

Медведь оскалился, демонстрируя зубы.

- И даже не думай, что я тебя защищать буду, рыжий, - вполголоса поведала я Яру. - Герхард меня с юных лет няньчил, а его отец и дед нашей семье верно служили. Я ему больше чем себе доверяю.

- Да нужен он мне больно, - отмахнулся дядько, дергая меня за косу. - Ты иди вещи собирай, а мы пока перекусим. Поехали, там мать уж заждалась.

- А Людмилка еще замуж не вышла? - вспомнила я про подругу.

- Да кто ее, оторву этакую, возьмет? - пожал плечами Яр. - Характер у нее еще хуже чем у тебя.

- С чего ты взял, что у меня дурной характер? - немедленно возмутилась я. - Да я сама доброта и скромность!

- Оттого и в злоключения попадаешь, - усмехнулся парень. - Небось, так разбойников достала, что они тебя только чудом не придушили!

Воспоминания об ограблении и особенно об Аязе заставили меня притихнуть и опустить голову. Хорошо хоть слёзы удалось сдержать. Яру в тот же миг прилетел от деда тяжелый подзатыльник, а меня обняли крепкие руки.

- Не слушай его, девочка, - прогудел кнес. - Ты никак не можешь быть виновата в поступках других людей. Не бойся. Разбойников в каменоломни сошлют. Никто тебя не обидит, пока я рядом.

Я уткнулась лбом в его плечо. Скосила глаза на Яра - он выглядел растерянным - и, не удержавшись, показала ему язык. Да-да, я взрослая девица на выданье, и такие глупости творю. Нет, не стыдно.