(не) зажигай меня

12. Вести из прошлого

Дедово поместье за годы нашей разлуки как-то усохло. Наш городской дом раза в два больше, а ведь мы там и не живём почти. А здесь семья немаленькая: дед с женой, Ярослав, шестеро слуг, да постоянно кто-то из внуков гостит, а то и все сразу. Тесно им.

Первый этаж дома каменный, а второй из дерева сложен. Кухня в пристройке сделана: разумно очень. Обязательно наведаюсь туда позже. Под самой крышей еще комнатушка с двумя окнами на разные стороны да косыми стенами была, ранее матерью деда занимаемая, нынче там Ярослав себе горницу устроил. Меня в матушкиной комнате разместили - мне это было очень приятно. Комната просторная, светлая, с двумя большими окнами, на деревянном полу дорожки тканые, в углу столик галлийской работы с зеркальцем.

Кровать с пуховыми перинами да стегаными одеялами до того высока, что подниматься на нее нужно по ступенькам.

Сундуки мои под кровать затолкали пока, потом горничные разберут. Я самые легкие платья с собой взяла, памятуя о жарком лете, но в горах всегда прохладно. Без рукавов у меня один только наряд. Впрочем, думаю, бабушка Линда поможет мне.

Залезла на кровать (отчего-то ее здесь называли "барыня"), погладила одеяло. Матушка такие же шьёт. У нее ничего не пропадает, все лоскуты ненужные на одеяла пойдут. Она и меня учила. Может быть, зря я из дома сбежать хотела? Там всё привычно. И замок Нефф такой родной... Здесь всё по-другому.

Никогда бы не подумала, что буду так скучать по братьям, по их шумным играм, вечным каверзам. Каждый вечер они прибегали ко мне в спальню, требуя сказку, обнимали меня с обеих сторон, да часто так и засыпали. Иногда отец их уносил, а зимой, когда за окнами бушевала метель, мы так и спали в обнимку - благо что кровать у меня была большая. Если отец был в отъезде, утром на нашей кровати находилась и мама.

А в дедовом доме тишина и покой. Никто не кричит, не хлопает ставнями. Даже горничные ходят едва не на цыпочках, не желая тревожить это сонное царство.

Окна моей горницы выходят вперед, на дорогу - оттого я сразу увидела, что к дому подъезжает открытая повозка с двумя дамами в ней. Одну, миниатюрную женщину в капоре на галлийский манер, я узнала сразу и поспешила вниз встречать ее.

Меня всегда восхищала бабушка Линда. Она будто нежный цветок среди сорной травы. Нет среди дочерей Пресветлой Матери создания прекраснее и добрее. Невысокая, хрупкая, будто молоденькая девушка, изящная, будто статуя из королевского сада, она, тем не менее, была живая и сияла здоровьем. Крошечные руки в кожаных перчатках уверено правили лошадьми. Несмотря на возраст и двоих детей, талии бабушки могла позавидовать любая. Некогда рыжие волосы у нее наполовину седые, и, что совершенно невероятно, бабушка стала от этого только элегантнее. Уж очень они красиво и благородно меняют цвет. Вряд ли кто-то сможет нынче обвинить Линд в неблагородном происхождении. В Галлии она бы произвела фурор.

Второй дамой оказалась моя тетка Святослава. Не столь красивая, как мать, более крупная, с выдающимися достоинствами, она походила на деда Мстислава и пшеничным цветом волос, и телосложением.

Бабушка чуть выше моего плеча: удивительное дело! Рядом с ней я чувствую себя великаншей. Но объятья у нее крепкие и радость на лице - неподдельная.

- Какая ты красавица, Виктория! - восхищается она. - Милослава была красивой, а ты еще лучше! Ох, гляди, Славка: уведет она у твоих дочек всех женихов!

- Всех не уведет, - весело отвечает тетка, тоже обнимая меня. - Куда ей шестеро?

Шестеро? Ах да, матушка с насмешкой рассказывала, что у Волчеков родилось шестеро дочек и ни одного мальчика. А будет знать, как у сестры жениха соблазнять. Пресветлая богиня справедлива и каждому воздает по заслугам.

- Вот что, доченька, - говорит Святослава. - Непременно ко мне в гости жду. Хоть пару недель поживи и в моем тереме! Расскажешь, чем нынче Галлия дышит, что там в моде, какие обычаи есть. Да девчонок моих поучи манерам, совсем они от рук отбились! Уж Милославина-то дочка самого лучшего воспитания!

Я только потупилась. Придется, видимо, соответствовать, чтобы мать не опозорить.

Вот что странно: если о Линде матушка отзывалась очень тепло, то сестру свою не жаловала. А Святослава, кажется, сестрой искренне восхищалась: Милослава то, Милослава сё. И красавица она всегда была, и умница, а уж какие одеяла шила, как много книг читала!

А я только соглашалась: и взаправду моя матушка - образец для подражания. На нее в замке Нефф едва ли не молились.

Засиделись допоздна: принимали меня по-королевски. Стол от разносолов ломился. Тут и огурцы соленые, какие я просто обожала, и рыба всякая: и запеченная, и жареная, и соленая; и колбасы разные, и пирогов горы. Ха! Я теперь понимаю, отчего дед такой тучный! Мы в горах питались совсем по-другому: в основном на нашем столе были мясо и овощи. Пироги только на большие праздники пекли, а рыбу и вовсе почти не видели. Не часто ели мы и каши, хотя молока, творога и простокваши было вдоволь. И блины не пекли: масло очень дорого.

А жаль - блины здесь очень хороши: тонкие, почти прозрачные, румяные в мелкую дырочку; со сметаной и вареньем, с мясом и белужьей икрой, с творогом и яйцами... Словом, от стола меня было впору уносить, сама я от обжорства передвигалась с трудом.

На пышной перине мне спалось очень сладко. Если дома я просыпалась ни свет ни заря и успевала до завтрака и книжку полистать, и все камины в доме проверить, и в кухне огнём помочь, то здесь я проснулась с петухами, повернулась на другой бок и уснула вновь - почти до полудня. Потянулась, не открывая глаз: счастье и предчувствие радости охватило меня. Солнечный луч скользил по лицу. Ни метели за окном, ни дождя, ни холодного ветра. Только высокое голубое небо с грудами облаков, таких похожих на горы! Прислушалась к дому, в очередной раз удивляясь тишине, вскочила, распахнула окно. И двор широкий пуст, только кошка на крыльце полосатая умывается. Где же все люди?