Не земная на*ви

9-10 глава

Запись №013
Дата 15.12.3025
Сегодня тот день когда начилось второя волна между нави и небесными людми.
Главнокомандующий собрал всех нави из трех разных кланов что бы выиграть эту войну.
Мы два раза пытались выиграть
Прошло неделя 3 с того момента как мы научились хоть чему то я наконец поняла как летат на икране и поняла что как и во времья выхода из аватаров военные открыли войну из за свешенного земли.
Нави пошли против небесных людей и похоже они проиграют если не вмешиваться сама земля эйвы.
[Сейчас на связь группа красных 1.2.3 как меня слышно. Прём]
.
.
.
[Это группа жёлтых вас слышно. Прём]
.
.
.
[Приём хорошо слышно.] отключив связь на икране увидела очень красивое пейзажы, через часов 3 или больше здесь будет война много кровопотери.
Приближаясь я приземлился к земле и взела у одного из нави лук с стрелами. И влетела обрата на воздух. В этом моменте я почувствовала запах смерти.
Запись №014
15.12.3025
[Реальное время боевой операции]

Ветер резал лицо, но в нём была правда — запах травы, йодов и гари. Я сидела в седле Торукa, внизу — крошечные, ненастоящие, но очень реальные человечьи машины. Они шевелились по лесу, как чужеродные раковые клетки, ковырялись в корнях и кормили железом очаги смерти.

В наушнике — хриплый шёпот:
«Красные, приём — один, два, три?»
«Слышим, приём», — голос Кейана, моментов не хватает, дыхание у него сдавленное.

Мы шли на синхрон. Наша команда — три цвета, три волны, три удара. Ночь ещё не съела свет, но дым от дальних выгораний мёл горизонт. Маркус, Лайра, Ирина и двое на’ви — все внизу, уже на местах. Мы — сверху.

Я глянула на Торукa. Его дыхание было тяжёлым, горло вибрировало от крика. Он чувствовал, что это не игра. Я почувствовала ответный голос Эйвы — тихий, но требовательный: «Действуй осторожно, но решительно».

«Жёлтые на позициях?» — спросил я в эфир.
«На месте», — шепнула Лайра.
«Зелёные — корни готовы», — донёс голос Саийру.
«Красные — Торук вверху», — сказал я, и сердце застучало чаще.

Сигнал. Три, два, один — и мы рванули вниз, как камень, разрезая воздух крыльями. Падаешь, а мир вокруг становится вытянутым и звонким: выстрелы, металлические удары, вспышки. Торук пикировал по центру платформы — там, где стоял огромный генератор, словно сердце чужого организма.

Ниже, у самой земли, Маркус и двое на’ви вкрались в тень и начали работу: лезвия, искры, тонкие корни переплетались с кабелями. Я видел, как один из них срывает панель — и экран гаснет. «Пять минут», — была его строка в эфире; это означало «шанс».

И тогда началось: сверху — шквал стрел, пламенные шары из ручных «пусков», снизу — врывающиеся корни, лишающие машин зрения. Платформы закашляли искрой и заглохли одна за другой.

Но война — не симфония без потерь. Из правого крыла раздался взрыв: икран соседней группы загорелся и рухнул в верхушки. Сердце моё сжалось, Торук взвыл — но он давил, давил, давил. Один удар — и центральный модуль скользнул: металл лопнул, и машины, как чёрные рыбы, всполохнули и упали.

Внизу люди выскочили из своих укрытий, растерянные. Их глаза метались. Они искали прицель, но увидели только ползущие корни и пустеющие дисплеи. Это был момент — короткий, но реальный: растерянность.

«Отступаем», — приказал кто-то из офицеров, но их порядок был сломан. Мы кружили над полем боя, взбираясь в небо, в котором было слишком много дыма и слишком мало чистого света.

Цена — сразу видна: горящие икраны, тела, на которых висели лук и стрелы, лица на’ви, что не вернутся домой. Победа пахла ржавчиной.

Я смотрела вниз и видела, как лес вздыхает. Эйва дала нам шанс, не избавила от крови. Мы унесли раненых, похоронили тех, кого не смогли спасти в тот день. Торук тяжело садился на ветку, его крылья дрожали.

В радиоканале звучало: «Это работает», — и это было не радостно. Это — приговор. Мы выиграли бой, но не войну.
Тишина после битвы — она всегда странная.
Она не похожа на покой. Это не отдых.
Это будто сама планета затаила дыхание, не зная — радоваться или плакать.

Торук стоял на изломанной ветке, его грудь поднималась тяжело, глаза отражали красный свет пожарищ. Я чувствовала под кожей гул — остаток слияния с ним. Его боль была моей болью. Мы оба понимали цену победы.

Внизу на’ви собирали тела.
Три икран-мэйта, два брата из клана северных равнин, и один юный воин, которому не было и двадцати лун. Его мать стояла неподалёку, молча, без слёз. В её лице была не слабость — лишь холодное знание, что смерть — часть пути.

Я спустилась к ним.
Пепел хрустел под ногами.
Маркус снял маску — на лице копоть, под глазом кровь.
— Мы успели, — сказал он глухо.
— Успели… но потеряли.
Он кивнул.
— Знаю. И всё же… ты видела, как корни Эйвы сами сомкнулись на кабелях? Будто лес понял, чего мы хотим.
— Лес всегда знает, — ответила я. — Просто он не прощает, если мы хотим слишком многого.

Саийру подошёл из тумана, держал в руках ожоговую стрелу. Её наконечник блестел, пропитанный чем-то металлическим.
— Это не просто оружие. Они меняют состав яда, — сказал он. — Машины, которые стреляют из машин. Люди утратили страх перед смертью.
— Или просто перестали её чувствовать, — добавила Лайра. — Как будто сами стали железом.

Мы молчали.
Туман опускался всё ниже, затягивая следы.
Эйва дышала в ветвях, возвращая силу тем, кто уцелел.

---

Ночью у костра собрались оставшиеся.
Огни отражались на лицах.
Лайра тихо пела древнюю песню — медленную, как дыхание воды. Слова я знала плохо, но смысл был ясен: проси прощения у тех, кого ты оставил в земле.

Мы хоронили павших в корнях — в ложбинах между гигантскими корнями дерева-предка. Когда тела опускали, листья вокруг мерцали мягким светом. Это был знак: Эйва приняла их.
Один из воинов сказал: — Они теперь в нас. В каждом вздохе ветра.