"Не жалею, не зову, не плачу..."

Глава 4. Кирилл Самарин.

Привязались со своей Леденёвой. Да кто она такая? Простой врач из провинциального городишки, посредственность, которую в нормальную клинику не возьмут. Позвонили даже, чтобы она пришла. Ну-ну, пусть приходит, я и ей пару ласковых скажу.

— Здравствуйте все. Что здесь происходит? — В палату вошла... девчонка. Мне так показалось. Выше среднего роста, стройная и... миловидная.

Когда я узнал, что это и есть Евгения Ивановна, удивился: так вот ты какая, Леденёва. Я-то думал, тут женщина лет пятидесяти. Нагрубил, конечно, не сдержался, она осадила меня на полуслове, посчитала всю мою злость детской выходкой. Оно, наверное, так и было. Ещё и санитарка пообещала об меня швабру обломать, когда я выздоровею, хорошо хоть, что кто-то верит, что я действительно встану на ноги.

В общем и целом, Евгении Ивановне удалось справиться со мной, а когда она взяла мою руку и стала считать пульс, я почувствовал себя с ней на одной волне, сердце моё заколотилось как подорванное. Ничего не пойму. Я ведь как женился на Людмиле Зверевой, так и ни разу за эти годы не то что на женщину, ни на одну девчонку не посмотрел. Оказывается, я верный муж, хотя до женитьбы был... Вспоминать неохота. Ох, Евгения Ивановна, Евгения Ивановна, заставила ты сердце моё заволноваться. И почему мне захотелось, чтобы ты всегда была рядом и держала мою руку в своей. После разговора с ней я понял, что она тоже не такая уж счастливая, и ведь не истерит, как я. Всё, Кирилл, прекращай свои неудачи на персонале клиники вымещать, и правда не помешало бы меня шваброй.

В дверь постучали, завтрак принесли, что вы носите его мне, я сам бы на коляске доехал.

— Как вас зовут? — спросил санитарку.

— Вера. — ответила она и с опаской взглянула на меня, наслышана уже о моей неадекватности.

— Вера, не надо мне возить еду, я сам доеду до вашей столовой. Возитесь со мной, как с немощным.

— Мне сказали отвезти, поэтому я и привезла, вы не обижайтесь, но сегодня вам и обед, и ужин привезу, а там как скажут.

Позавтракал, сейчас таблеток горсть принесут, уколы делать начнут, такова она, больничная жизнь. Всё бы ничего, но я с утра стал ждать Евгению Ивановну. Зачем? Сам не знаю пока, но очень увидеть её хотелось, снова взять за руку, в глаза посмотреть. Сердце снова стало чаще биться. Ничего не пойму.

В девять часов приехала мать и не одна, а с Сергеем Сергеевичем, зашли в палату оба, я знал, что тренер давно неравнодушен к маме, но она как-то прохладно к нему всегда относилась.

— Здравствуй, Кирилл, ну как ты здесь? Освоился? — Сергеевич пожал мне руку. — В скором времени на тренерскую работу тебя заберу. Ты не против?

— Здравствуйте. На работу не против. Отвлекусь, новое поколение хоккеистов воспитаю.

— Здравствуй, дорогой. — Мама поставила на стол пакет, снова что-то привезла. — Там пирожки и компот.

Это после. Сейчас надо «благоверной» позвонить.

— Мам, дай мне свой телефон, позвонить надо, я на развод подал заявление, хочу жене сообщить, со своего не могу, заблокировала.

Мама без лишних слов подала мне свой телефон, и они с Сергеевичем вышли в коридор. Я набрал Людкин номер, долго шли гудки, наконец сонный голос спросил:

— Алло? Кто это? — Голос сонный.

— Кирилл, не узнала? — Хмыкнул я.

— Что тебе, будишь в такую рань, новости срочные, что ли? — Недовольно спросила она.

--- Да. Я заявление на развод подал.

В трубке раздался смех, не пойму, Димкин что ли?

— Правильно сделал, а то у меня руки не доходят. Думаешь, я расстроюсь что ли? У меня другая жизнь, а ты кому нужен, калека?

И почему я даже не расстроился от её слов. В другое время давно бы уже сорвался, но не сегодня.

— Другая жизнь? Ну, счастья тебе, дорогая. — Последнее слово произнёс с издёвкой. Мне вообще после двухдневной истерики стало легче, и я спокойнее реагирую на слова «калека», «инвалид». Говори ты, что хочешь.

Мама с Сергеевичем вернулись в палату.

— Я вчера с врачом говорил, Леденёва фамилия у неё, зовут Евгения Ивановна.

Сергей Сергеевич как-то странно посмотрел на меня и отвёл глаза. Что такое? Почему он так отреагировал, я вроде ничего необычного не сказал.

— И что же она сказала? Она кто? Я имею в виду профессию. — Мама беспокоится.

— Она нейрохирург, операции делает такие, которая мне требуется, обещала поставить меня на ноги. Как думаете, получится у неё? Я вот не уверен.

Не уверен... Это точно.

— Ну, если сказала, может, и правда поставит. — С надеждой посмотрела на меня мама. Её можно понять.

— Евгения Ивановна очень хороший специалист, ей можно доверять. Мы давно знакомы. — Неожиданно сказал Сергей Сергеевич.

— Вот как. И что она вообще за человек? — Интересно, интересно.

— У них вся семья хорошая, правильная. И Евгения Ивановна — хороший человек.

— Замужем? — Надо же всё узнать о Евгении Ивановне, враче, которая меня заинтересовала.

Сергей Сергеевич вздохнул, усмехнулся и покачал головой.

— Смотрю, настроение у тебя отличное, интерес к жизни появился. Зачем тебе знать, замужем она или нет?

— Затем, что, как вы говорите, интерес к жизни появился. Я с Людкой развожусь. Хватит.

— Вот как. — В один голос и тренер, и мама. — Долго ты собирался, давно надо было развестись, а по моему мнению, жениться на ней не надо было.

Ты прав, Сергей Сергеевич, не надо. Но кто бы меня тогда остановил? Кого бы я послушал?

— Наверное, вы правду говорите.

— Конечно, правду, давно пора тебе увидеть человека, с которым живёшь, и которому, кроме материальных благ, ничего не надо, не пара она тебе, не пара, и вообще Люда не для семейной жизни, ни ребёнка тебе родить... — Вздохнула мама.

— Мама, она пыталась, но не получилось у нас. — Заступился всё же за Людку.

Она покачала головой, давая понять, что говорит правду, да ведь мама никогда не врёт, я это лучше всех знаю.

— Я видела её карту! По крайней мере, три аборта она от тебя сделала в браке! Понятно?!