Не жди меня на рассвете

Глава VI

Вскоре мы начали видеться с Терри Лонгфордом довольно часто. Сначала это была пара довольно сухих бесед, поверхностных разговоров и уклончивых ответов. Но постепенно характер наших встреч становился мягче и теплее.

Он организовал мне интересные и незаурядные экскурсии по одному из самых удивительных городов планеты. Мы гуляли по 18-метровому мосту королевского ботанического сада в Ричмонде и разглядывали дубы, пальмы и каштаны, возвышаясь над кронами деревьев. Побывали в доме Джона Китса — одного из моих любимых английских поэтов-романтиков, покинувшего этот мир в юном возрасте. Отведали рогаликов с лососем и сыром на Брик-лейн — одну из самых необычных местных закусок, от которой я получила неимоверное гастрономическое удовольствие. Набрали немало увесистых томов в плавучем букинистическом магазине, который провез нас через Кэиден-Лок, Энджел, Хэкни и Паддингтон.

Однажды Терри пригласил меня в необычную поездку. Он предупредил, что дорога может быть долгая, поэтому нужно выехать рано утром. Едва я успела выпить кофе, а солнце — расправить ото сна слежавшиеся лучи, Терри уже ожидал у дома. Я удобно устроилась на заднем сиденье его автомобиля и большую часть дороги проспала.

Терри осторожно потрепал меня за плечо, и мои глаза распахнулись.

— Мы на месте, — загадочно констатировал спутник.

Я с кошачьей грацией всласть потянулась и, потирая глаза, выбралась из салона автомобиля. Впереди ждал интересный день. Как оказалось, место, куда нас привез мой названный экскурсовод, находилось довольно далеко от Лондона — мы были в дороге часов пять. Но что значит время, если нам обоим некуда спешить?

Так мы очутились в Камбрии — на северо-западе Англии. Пока я не понимала, зачем нужно было ехать в такую даль, но тут же оценила прекрасный маленький город Арнсайд, в котором мы остановились. Это оказалось во всех отношениях прелестное поселение — живописное, гостеприимное, зеленое, цветочное. Скромные небольшие дома буквально утопали в растениях, которые плотной стеной украшали как сами постройки, так и прилегающие сады. Улицы гармонично перекликались между собой. Венчали город сказочные холмы и луга, на которых паслись козы и пробегали олени. По дороге мы встречали местных жителей, которые с улыбкой приветствовали друг друга и не без удовольствия — нас. Их всех отличала неподдельная искренность и радушие, которые не так-то легко повстречать в больших и шумных городах. Было видно, что они проявляют не простое участие к людям, а заботу. Я даже заметила дорожный знак «Пожилые люди», на котором изображены две согнутые под тяжестью лет фигуры, переходящие дорогу. Это показалось мне особенно милым.

Мы остановились на главной улице Арнсайда, которая шла вдоль залива Моркембе — как пояснил мой спутник, именно ради него мы сюда и приехали. Я и Терри огляделись по сторонам, рассматривая небольшие двух- и трехэтажные домики с местными кафе, библиотекой, почтовым отделением и магазинчиком древностей. Он предложил разместиться на одной из скамеек, расположенных перпендикулярно улице на внушительной возвышенности. Как только мы заняли одну из свободных лавок, я приметила на ней какую-то надпись.

— «Дорогому Джеку, коренному жителю и любителю прогулок. Любящие дети», — прочитала я вслух. — Что это значит?

Терри посмотрел на меня немигающим взглядом, от которого мурашки побежали по телу.

— Это своего рода памятник человеку, который когда-то, как ты и я, любил смотреть на залив — на рассветы и закаты, на синюю пучину воды, которая день за днем затопляет этот прекрасный берег. И на золотые пески — смертельные и неумолимые.

— Смертельные? — поперхнувшись, переспросила я.

— Да. Только с девяностых годов почти полторы сотни человек погибло на этом заливе. Если приглядишься, то заметишь, что здесь не одна скамейка рассказывает об умершем жителе.

От услышанного меня заметно передернуло. И… разве можно рассказывать о подобных вещах таким спокойным тоном?

— Но что с ними случилось? Они утонули?

— Можно и так сказать. Все дело в том, что это не простой залив, Лорен. Перед тобой убийца, кровожадный, но без клыков. Это не простой пляж, а зыбучие пески. Во время отлива море отступает очень далеко — до одиннадцати километров. Поверхность песка подсыхает и видится прочной и надежной. Но это лишь иллюзия, заблуждение. Образовавшееся песчаное дно так заманивает в свои сети новых жертв. И люди попадают в ловушку зыбучих песков без возможности выбраться самостоятельно.

Как рассказал Терри, в Англии есть и другие места, где пали люди в неравной битве с песчаным капканом. Например, Гудвинские мели на мысе Саут-Форленд — так называемое кладбище кораблей. Там, среди серо-желтого песка, нашли свой последний приют более 2000 покорителей морей. Часть полузасыпанных суден до сих можно обнаружить: виднеются остатки палуб, мачт и проржавевших труб.

Теперь, оглядывая вереницу кованых лавок, я больше не находила в них прежней прелести. Как и в бархатной песчаной отмели.

— Неужели нельзя спастись из песчаного болота?

— Если рядом есть тот, кто способен помочь, то возможно. Если нет… В Арнсайде прилив способен подняться до девяти метров. Он стремительно и беспощадно накрывает несчастных с головой.

— А мы не рискуем попасть в эту же ловушку? — с упавшим сердцем поинтересовалась я.

— Конечно, нет. Смотри, — протянул мне Терри забытую кем-то листовку.— Местные заботятся, чтобы приезжие были информированы о времени прилива и отлива.

— Какое жуткое место, — констатировала я.

Невозможно было поверить в то, что удивительный живописный берег, залитый солнцем, стал причиной многих жертв. Сейчас это место такое безобидное и безмятежное, а через несколько часов способно коварно расправиться с зазевавшимися отдыхающими. При взгляде на этот пляж меня раздирали разные чувства — ужас от природной мощи и беспощадности ее действий и немой восторг от красоты распростершегося пейзажа.