Не жди меня на рассвете

Часть II. Глава XIII

Правда часто не дает заснуть, заставляя голову пережевывать и переосмысливать ставшие известными факты. Правда как гробовщик — без устали засыпает тебя ответами словно землей. Ты молчишь. Вопросов больше не осталось. Тишину разрывают только мысли. Что теперь тебе стало известно все. Все, и даже больше, чем ты согласна была услышать.

Прошло два долгих безумных года, и вот я снова вернулась на улицы Лондона. Но на этот раз не только в надежде узнать об убийцах своей тети, но и в поисках себя самой. Затянувшееся лечение не дало должного результата, и я осознала, что только сама могу совладать со своей головой.

Безумие… Или реальность. Открытые двери… или новые тайны. Чего мне ждать, когда я все еще стою в тени страхов и опасений? Я поймала себя за руку и заставила поклясться, что не смогу спокойно жить, пока правда будет пропускать мое сердце через мясорубку, ежедневно и без устали. Эта клятва — мое спасение и моя обреченность. Чего я от этого жду? Сама пока не знаю. Но уверена, что прежней жизни мне нет и быть не может.

Почему людей так тянет к местам, где они попали в катастрофу? Почему ни живые, ни мертвые души не могут успокоиться? И убежать подальше, забыть и забыться, найти свое счастье на небе или на земле? Потому что внутри у них зияет огромная рана, которая со временем смердит все больше. Швы расползаются, терзая плоть. Кнопки «вылечить» нет. Поэтому остается идти только одной известной до боли дорогой — той, что усыпана воспоминаниями, порохом и слезами. В этом случае рана не затянется, но зато ты будешь чувствовать, что на верном пути. Ты смирилась с произошедшим. И смело идешь навстречу своей смерти и смотришь в ее отрешенное лицо. Ты словно пытаешься приручить ее и накинуть ошейник. Хочешь почувствовать власть над своей жизнью и больше не бояться. Тебе нужно идти, иначе ты погибнешь. И ты двигаешься к заданной цели, осознавая, что это погибель — твоя. Но продолжаешь идти, а значит, в этой игре ты будешь играть по своим правилам. Кости брошены…

Вот уже пару месяцев я живу в одной захудалой гостинице на задворках Лондона. Средств снять что-то поприличнее у меня нет, а снова жить в доме моей покойной родственницы — уж увольте. Шарлот даже не знает, что я здесь, и тем лучше. Не стоит втягивать ее в такие темные и не сулящие ничего хорошего дела.

Практически все время я сижу в душном номере, пропахшем табаком, плесенью и сыростью. Рядом со мной живут мрачные и недружелюбные на вид соседи. Но меня это мало волнует: я не собираюсь заводить друзей. У меня больше не хватит на это душевных сил.

Номер наипротивнейший. Серые убогие стены, словно щупальца, держат меня в заточении. Низкий потолок, на котором так и норовит отвалиться штукатурка, давит отсутствием пространства. И классика — скрипучая старая металлическая развалюха, которую хозяева посмели обозвать кроватью. Но безработной, мне и этот приют кажется не самым затрапезным.

Возможно, все дело именно в том, что я понимаю: этот маленький номер — мое единственное убежище. Никто о нем не знает. Здесь только я. И пусть тут некомфортно и уныло, но чувство защищенности сейчас ценится мной гораздо больше, чем убранства люксовых хором.

Вернувшись в Лондон, я ничем не обнаружила своего присутствия: ни с кем не связывалась, ни звонков, ни встреч. Намеревалась поехать в Бруквуд… Но посмотрим правде в глаза — я пытаюсь на это решиться уже два месяца. И тщетно! Я так зациклена на сохранении своего инкогнито, что даже выйти из номера попросту не могу решиться. Лишь до ближайшей продуктовой лавки, и то с оглядкой.

Как я сама себя сделала заложницей?

***                               

Еще неделю спустя я все же решилась… Хмурые тучи уже начали водить хоровод на небе, грозно поглядывая на меня. В ожидании дождливой погоды я надела длинные сапоги без каблука и укуталась в клетчатое драповое пальто, повыше задрав воротник. Черные очки с успехом закрывали мне пол-лица, а собранные в хвост волосы помогали изменить мой имидж до неузнаваемости. Да и без такой маскировки я чувствовала себя лишь призраком той девушки, что когда-то была в Лондоне и раскрыла ужасную тайну. Тайну, разбившую сердце. Под глазами вечными спутниками стали серые круги, лицо осунулось, и черты лица стали более резкими. Проблемы с питанием отразились на фигуре не лучшим образом, и многие вещи стали висеть как на вешалке. Серый и черный — эти цвета стали моим отражением.

Через полчаса я стояла рядом с особняком Лонгфордов. Нет, это место не было моей целью. Это было моим магнитом. А раз я решила ступить на дорогу, откуда не было возврата, то почему бы и не начать с этого места?

Что бы я сказала, увидев братьев? Думаю, слов бы точно не нашлось. Вся смелость ушла на этот визит. Я долго пыталась убедить себя, что они не вселяют в меня страх. С этой мыслью пыталась примириться полгода, ведь они были причастны к убийству тети, а Терри повинен в смерти мистера Тэлбота… Наконец я осознала, что, даже будь они хладнокровными убийцами, в них есть место человечности и по какой-то необъяснимой причине мне они зла не причинят…

Хотя почему — необъяснимой? Разве мне не ясны были его мотивы? То, что это стало известным, к счастью или сожалению, никак не отразилось на моих чувствах. Но если я не в состоянии вспомнить, что испытывала к нему, то ведь это вовсе не означает, что он тоже все забыл.

А Терри? Мне кажется, что он просто эгоист. Позавидовавший счастью своего брата и с кичливостью младенца топнувший ногой и пожелавший все переиграть.

Неужели я действительно так думаю?

Время, проведенное в подобных размышлениях, летело так быстро, что я не обращала на него никакого внимания. И вот занавес приоткрылся… Из дома вышел Терри.

Он даже представить себе не мог, что его старая знакомая стоит в двух шагах, и быстро зашагал к машине. Внезапно он резко повернулся, и я увидела его лицо. И почувствовала, что двух лет как не бывало — время и пространство сжались. Те же контрастные черты лица, лихой взгляд с вызовом, крепко сжатые губы. Это был все тот же Терри — с уверенной походкой и надменным взглядом, королевской осанкой и манерой держаться. На нем был черный костюм, который сидел как с иголочки. Казалось, что он прямо сейчас поедет на деловой ужин.