(не) Желанная избранница Каменного Лорда

Глава 5.

Он резко разжал пальцы, и моя голова тотчас свалилась вниз на подбородок.

— Твоя наглость, трёлль, меня забавляет, — пророкотал Ингвар с явной насмешкой. — Ты складно говоришь, но я не верю словам. И всё же исполню твою просьбу. Пусть эти ничтожества остаются тут. Про запас, — он низко наклонился ко мне, его горячее дыхание опалило кожу на моём лице, а затем произнёс: — Вдруг ты окажешься ни на что не годна, тогда одна из них займёт твоё место.

В следующую секунду ярл отпихнул меня ногой подальше от себя. Я упала на спину в грязь, но быстро поднялась и ответила:

— Благодарю вас, ярл…

Он не слышал моих слов и больше не смотрел в мою сторону. Я успела заметить, как Анвин и Сельму также вытолкали из общего скопления. Тут и меня подхватили под руки. Теперь нас вели к дому ярла вместе. Я больше не сопротивлялась, смирившись со своей участью.

А вот Анвин осталась совсем недовольна таким решением:

— Лучше бы я сгнила на рудниках! — прошипела она мне, покуда нас провожали в новое жилище.

Я не нашлась с ответом. Только глянула на Сельму. Она промолчала, но по её взгляду поняла, что и она предпочла бы каторжный труд на шахте, нежели служение новому ярлу.

— Он нас всех зарубит, — бормотала Анвин. — Всех уничтожит…

Её тёмно-синие глаза лихорадочно бегали, тело тряслось. Сельма, всегда более спокойная, держалась более стойко, но и по ней было видно, насколько ей страшно. Я тоже боялась, очень боялась.

Боялась с тех пор, как открыла глаза в этой своей новой жизни и до сих пор не понимала, каким образом и зачем очутилась тут. Любой фростгардец, если бы узнал мою историю, объяснил бы всё просто — такова воля богов. Однако я старалась поменьше болтать об этом.

Поначалу ещё пыталась объяснить Сельме и Анвин, что я не отсюда, что оказалась тут по какой-то чудовищной ошибке. Но обе девушки только зашикали на меня:

— Молчи! Слышишь?! Молчи! Иначе жрец объявит тебя безумной, или того хуже — проклятой! — наставляла Сельма.

Анвин была с ней согласна:

— Если признают чужой, принесут тебя в жертву! Лишь пришлым богам здесь даруют почёт! А ты не похожа на богиню.

Они поверили мне, хотя бы отчасти, но поклялись не выдавать мою тайну, дабы не накликать беду. Среди этих людей ходило немало легенд о том, как к людям являлись боги в человеческом облике. Они представлялись странниками или воинами, но никогда — рабами, уж тем более — трёлль, самым низшим сословием в этом мире.

Анвин и Сельма были правы: моё появление тут не должно получить огласку. Для большинства я была обычной трёлль, которую преподнесли в дар ярлу Гуннару. О том, как я оказалась в море, не спрашивали, но наверняка были уверены, что я попала туда после кораблекрушения или даже вовсе пыталась таким образом свести счёты с жизнью, что уже делало меня недостойной никакого уважения. Эти суровые люди понимали борьбу за жизнь до последнего, уважали жертвенность на благо своей семьи, предков, ярла. А любое проявление слабости считали низменным, недопустимым и глупым. Так что во всех смыслах моё положение было незавидным.

Из плюсов новой жизни (если их вообще можно говорить хоть о каких-то плюсах в текущем состоянии) мне досталось разве что юное тело. В прошлой своём положении я уже приближалась к шестому десятку лет. Здесь же оказалась совсем молодой. Сложно сказать, сколько мне было, — восемнадцать? Девятнадцать? Я ничего не помнила о том, кому принадлежало это тело до меня. Существовала ли вообще та самая девушка, которая утонула в море? Сложно сказать, да уже и так важно.

Фактически я начала с нуля. У меня не было ровным счётом ничего, даже имени, хотя я сказала Сельме и Анвин, что в прошлой жизни меня звали Ольгой.

— Я слышала такое имя, — сказала Сельма. — На земле, где я родилась, оно изредка встречалось. Но раз уж это имя принадлежало тебе в прошлом, тебе нужно взять другое. Другая жизнь — другое имя, — рассудила она.

Я понимала, какое большое значение придают здесь именам. Настолько высокое, что трёлль не дозволялось (по крайней мере, при других) называть друг друга по имени. Но согласилась с тем, что мне нужно взять другое имя.

Так поступали в христианстве — при крещении, хотя, конечно, эти люди были варварами, язычниками. И всё же у них были собственные обряды и символизм — очень запутанные, странные, порой пугающие. И они тоже награждали друг друга разными замысловатыми именами: чего стоят только прозвища ярлов — Каменный Медведь, Чёрная Кость, Безжалостный Топор. Такие имена ещё надо было заслужить, они добывались потом и кровью. Мне же хватило бы хотя одного…

— Шевелитесь! — раздалось позади. Один из воинов толкнул меня в спину, подгоняя.

Наш разговор стих, а за нашими спинами веселье только набирало обороты.

— Сегодня мы празднуем! — объявил Халвор. — Новый ярл устроит для всех пир! Правда ведь, брат? Уважишь своих новых подданных?

— Разумеется, — подтвердил Ингвар.

Фростгардцы громко поддержали его решение ещё более радостным гомоном.

— Готовьте столы и чаши! — возвестил он. — Рубите свиней! Мой дом — ваш дом сегодня!

— Слышали? — поинтересовался один из сопровождавших нас. — У вас ещё работы полно, трёлль! Так что поторапливайтесь! Ночь будет долгой.