(не) желанная невеста для злодея

Глава 5

Оставшись одна, я еще несколько минут сидела на краю кровати, сжимая пальцами прохладный бархат покрывала. Каждое дыхание давалось с трудом, словно грудь сковывали невидимые тиски.

«Ваша светлость».

«Княжна».

«Упали с лестницы».

Каждое слово Лиры, это милое, озабоченное личико — все было точь-в-точь как в книге. В той самой главе, где Мелисса, не в силах вынести унижений со стороны брата, в слезах бежала по мраморной лестнице и оступилась.

Это была моя версия. Моя жестокая, «необходимая для сюжета» версия. Я хотела показать все ее жизнь без прикрас, чтобы читатель сумел проникнуться чувствами к этой героини, чья судьба была тяжелой с самого рождения.

Паника, сначала леденящая, начала медленно закипать, превращаясь в неистовое, почти истерическое отрицание. Нет. Этого не может быть. Я ударилась головой в аварии. Я в коме. Уверена, мой мозг, перегруженный работой над второй книгой и встряской от встречи с Максом, генерирует невероятно детализированный кошмар. Вот и все. Сейчас я зажмурюсь, сосредоточусь, и все исчезнет.

Я снова плотно закрыла глаза, до рези в мышцах, пытаясь прочувствовать свое настоящее тело — то, что лежит где-то в реанимации, подключенное к аппаратам. Я представляла запахи антисептика, приглушенные голоса врачей, ровный гул приборов. Но вместо этого в ноздри упрямо бился густой, дурманящий коктейль из ароматов: воск от свечей, ладан, пыль на старых книгах и едва уловимый, горьковатый запах высушенных трав — вероятно, следы работы лекаря.

Это было слишком реалистично. Слишком все детолизировано.

С слабеющими ногами, цепляясь за резные спинки стульев, я поднялась и сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Ковер, мягкий и глубокий, приглушал звук шагов. Мои пальцы скользнули по столешнице комода, ощутив прохладу отполированного до зеркального блеска дерева. На нем лежали серебряная щетка для волос, ручное зеркальце в такой же оправе, несколько флакончиков с духами. Все, как я описывала. До последней мелочи.

И тогда мой взгляд упал на большую, в тяжелой раме, стоящее зеркало в углу комнаты. Оно было полуприкрыто тканью. Странный, суеверный жест для мира Риарерии, где зеркала считались порталами для нечисти из другого мира. Поэтому большие зеркала было принято прикрывать, чтобы у монстров не было возможности утащить тебя к себе. Открывалось оно лишь по необходимости и то на небольшой промежуток времени, который считается безопасным, ведь за это время никто не успеет проникнуть в этот мир и не успеет тебя утащить к себе. Маленьких зеркал это не касается из-за их размеров. Поэтому их не прячут.

Сердце заколотилось с новой силой, предчувствие сжимая горло ледяной рукой. Что я увижу там? Свое лицо? Изможденное, с синяками под глазами после аварии? Или…

Я медленно подошла к зеркалу. Дрожащей рукой ухватилась за край ткани и одним резким движением дернула ее на себя. Покрывало соскользнуло на пол, бесшумной волной, подняв облачко пыли.

И мир перевернулся.

В зеркале на меня смотрела незнакомка. И в то же время… я знала ее лучше, чем саму себя. Это было лицо, которое месяцами жило в моем воображении, которое я пыталась описать в черновиках, подбирая самые точные эпитеты.

Светлые, я бы даже сказала, чуть золотистые волосы, волнами спадающие на хрупкие плечи. Огромные глаза, цвета весеннего неба, широко распахнутые от ужаса, отчего они казались еще больше. Прямой, изящный нос. Губы, естественно алые, без всякой краски, слегка приоткрытые в беззвучном крике. И кожа — фарфоровая, бледная, прозрачная. На лбу, почти у самого виска темнел свежий, синевато-лиловый синяк — напоминание о падении с лестницы.

Это была Мелисса.

Моя Мелисса.

Та самая несчастная невеста, чью судьбу я, всесильный автор, предначертала быть разменной монетой в играх сильных мира сего и в итоге погибнуть от руки собственного жениха, лорда Каэлана.

Я непроизвольно поднесла руку к лицу, и отражение повторило мой жест. Длинные, тонкие пальцы прикоснулись к щеке, скользнули к синяку. Боль была настоящей. Острая, пульсирующая.

«Совпадение?» — в голове прозвучал чей-то насмешливый, язвительный внутренний голос. Нет. Никаких совпадений. Я попала в свою же книгу. Не в роли всемогущего создателя, не в роли главной героини, у которой есть шанс на счастливый конец, а в роли жертвы. Той самой, чью гибель я сама же и придумала, оправдывая это «необходимостью для сюжета».

Желанная невеста? Нет. Я стала тем, кого здесь все презирали. Дочь князя, проданную в жены могущественному и жестокому лорду Каэлану. Тихая, робкая, безропотная Мелисса, не способная постоять за себя. Пешка.

В отражение, в этих синих, бездонных глазах, плескался настоящий ужас. Но потом, медленно, преодолевая оцепенение, в них начало пробиваться что-то другое. Что-то твердое. Знакомое мне, Анне Волковой, но совершенно чужое для Мелиссы.

Я выпрямила спину. Отражение повторило движение. Хрупкие плечи расправились, подбородок непроизвольно приподнялся. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В зеркале бледная красавица делала то же самое, и ее испуганное лицо вдруг исказила гримаса не детского отчаяния, а яростной, взрослой решимости.

— Нет, — прошептала я, и мой новый, незнакомый голос прозвучал хрипло, но твердо. — Нет. Этого не будет.

Я смотрела в глаза этой светловолосой девушке, вглядывалась в каждую черточку мною же созданного лица. Это была не просто игра воображения, не кошмарный сон. Это была реальность. Жестокая, несправедливая, но реальность.

И в этой реальности у меня было только одно преимущество. Я знала сюжет. Я знала всех персонажей, их тайные мотивы, их слабости. Я знала, что ждет Мелиссу, если она продолжит идти по предначертанному пути. Сначала — унижения, потом — публичное обвинение в измене, затем — темница и, наконец, смерть от рук жениха.

Но я не была Мелиссой. Я была Анной Волковой. Автором этого мира. И я отказывалась принимать правила этой игры.