(не) желанная невеста для злодея

Глава 7

Он был именно таким, каким я его описывала: высокий для своих семнадцати лет, с острыми, некрасивыми чертами лица, которые не портили, а, наоборот, придавали ему хищную, почти готическую привлекательность. Темные волосы, сбившиеся на лоб от быстрой ходьбы, насмешливые карие глаза и вечная кривая ухмылка на тонких губах. В его позе, в его взгляде читалось столько неприкрытого высокомерия и глумливой уверенности в своей безнаказанности, что у меня внутри все похолодело и тут же закипело.

Настоящая Мелисса дрожала бы при одном его виде, опускала глаза, стараясь стать невидимой. Я же, встретившись с ним взглядом, не отвела его. Не моргнула. Я просто смотрела на него, и в моем взгляде не было ни страха, ни покорности. Был холодный, безразличный анализ. Я видела перед собой не ужасного обидчика, а персонажа. Сложного, прописанного мной же, со своей мотивацией — жаждой внимания отца, ревностью к дочери от первой жены, желанием утвердиться за счет того, кто слабее.

Лука замер на пороге, его ухмылка на мгновение сползла с лица, сменившись мимолетным удивлением. Он явно ожидал увидеть заплаканную, перепуганную овечку, а не эту неподвижную, молчаливую фигуру с прямым, оценивающим взглядом.

— Ну что, сестрица, очнулась? — наконец произнес он, снова растягивая губы в знакомой усмешке. Он лениво вошел в комнату, игнорируя Лиру, которая съежилась, словно пытаясь провалиться сквозь пол, и лекаря Орвина, нахмурившего седые брови.

Лекарь сделал шаг вперед, его лицо выражало суровое неодобрение.

— Юный господин, ваша сестра нуждается в покое. Осмотр только что завершен, и…

— А я ей и не мешаю, — парировал Лука, не удостоив старика взглядом. Его глаза были прикованы ко мне. — Просто навестил дорогую невесту лорда Каэлана. Проверить, не отбила ли она память. А то вдруг забыла, за кого выходит замуж и почему это… благо для нашей семьи.

Последние слова он произнес с особой, ядовитой интонацией. Я знала это. Знала, что помолвка с Каэланом, могущественным, но мрачным и жестоким лордом Севера, была для семьи Мелиссы сделкой. Князь, ее отец, спасал свои земли от разорения, отдавая дочь в жены тому, кого боялся весь континент. А для Луки и его матери, второй жены князя, Мелисса была лишь разменной монетой, помехой, которую наконец-то удалось с выгодой сплавить.

Я продолжала молчать. Мое молчание, видимо, начало его раздражать. Он ожидал слез, испуганного лепета, оправданий. Он питался этим. А я лишала его этой пищи.

— Что, котелок не варит? — он подошел ближе, заглядывая мне в лицо. — Ничего не скажешь в ответ на заботу братца?

И вот тогда я заговорила. Не шепотом Мелиссы, а своим, твердым, низким для этого голоса тоном. Он прозвучал тихо, но так отчетливо, что Лука непроизвольно отступил на полшага.

— Я все помню, Лука, — сказала я. — Помню каждое слово. И каждое действие.

Он фыркнул, пытаясь вернуть себе потерянное преимущество.

— Ну и? Побежишь жаловаться отцу? — он кивнул в сторону синяка на моем виске. — Уверен, он очень расстроится. Возможно, даже запретит мне на неделю выезжать на охоту. Ужасное наказание. Не правда ли?

Его голос был полон язвительного торжества. Он знал, что отец не станет его серьезно наказывать. Лука — наследник, продолжатель рода. Мелисса же — дочь от первой, несчастной жены, девушка, чье единственное предназначение — быть выгодно проданной.