(не) желанная невеста для злодея

Глава 11

Я не опустила глаз. Не отвела взгляда. Вместо этого я медленно, с преувеличенным усилием, оперлась на спинку кресла, давая ей понять, что все еще слаба, но при этом не собираюсь демонстрировать покорность. Каждая секунда молчания была поединком. Она ждала, что я задрожу, заплачу, начну оправдываться. Не дождется, ведьма.

«Она тщеславна, — лихорадочно напоминала я себе, перебирая в памяти собственные записи о персонаже. — Ее безупречная репутация и репутация семьи для нее не пустой звук. И именно это является ее слабым местом».

— Ну что же, — наконец нарушила она тишину, сделав несколько неторопливых шагов вглубь комнаты. — Ты не отвечаешь. Принимаю молчание за подтверждение.

Ее голос был сладок, как мед, но в нем было столько яда, что хватит отравить целую армию. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали.

— Я не оскорбляла Луку, матушка, — произнесла я тихо, но четко, выдерживая ее ледяной взгляд. — Я лишь указала ему на последствия его собственных поступков. Если он счел правду оскорбительной, возможно, проблема не во мне, а в его действиях.

Илдис медленно подняла идеально очерченную бровь. В ее глазах вспыхнул опасный огонек.

— Последствия? — она произнесла это слово с легкой, насмешливой улыбкой. — Милое дитя, ты, кажется, забыла свое место. Твое дело — быть послушной, готовиться к своей… участи. А не читать нотации наследнику рода. Ты думаешь, твой будущий статус невесты лорда Каэлана дает тебе право на неповиновение? — Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. — Наивная девочка. Для него ты — всего лишь вещь. Ему плевать на тебя.

Внутри все похолодело, но я не дрогнула. Она пыталась вернуть меня в привычные рамки, напомнить о моей роли безгласной жертвы. Но я была не Мелиссой.

— Вещь, которую можно разбить в любой момент? — спросила я, и в моем голосе прозвучала не боль, а холодная ирония. — Вы правы, матушка, лорд Каэлан, судя по слухам, человек вспыльчивый. И у него свое представление о чести. Как вы думаете, как он отреагирует, узнав, что его «вещь» перед отправкой к нему была испорчена? Как думаете, считает ли он свою собственность неприкосновенной?

В мире, который я создала, Каэлан славился не только жестокостью, но и болезненным чувством собственности. Все, что он считал своим, он защищал рьяна и с особой жестокостью и если кто-то посягнет на то, что принадлежит ему...

— Ты угрожаешь мне? — Илдис прошептала, и в ее тихом голосе зазвенела сталь. — Смеешь намекать, что пожалуешься своему жениху?

— Жаловаться? — я сделала удивленные глаза, пародируя ее собственный прием. — Конечно, нет. Зачем? Письма имеют свойство теряться, а гонцы — попадать в засады разбойников. Но слухи… О, матушка, слухи — они как сорняки. Их не выкорчевать. Они просачиваются сквозь стены, разносятся ветром. И кто знает, какой из них долетит до холодных северных замков и чьих ушей? Особенно если этот слух будет подкреплен… видимыми свидетельствами. — Я мягко коснулась пальцами синяка на своем виске.

Мы стояли друг напротив друга и воздух между нами искрился от напряжением. Лира, прижавшаяся к стене, замерла, не смея дышать. Я видела, как в глазах Илдис идет борьба. Гнев боролся с расчетом. Ее первейшим порывом, без сомнения, было приказать высечь меня, запереть в темнице, сломить физически. Но тень лорда Каэлана, этого мрачного и непредсказуемого властителя, висела над ней. Он боялась ошибиться, а я… я радовалась, что хоть сейчас мой жених мне пригодился. Его имя, репутация и мой статус его невесты в данный момент моя единственная защита. Только так я могу приструнить зарвавшихся родственников.

Она подошла так близко, что я почувствовала холодное дыхание, смешанное с ароматом дорогих духов.

— Ты играешь в опасную игру, девочка, — ее голос был едва слышен. — Ты думаешь, твой жалкий синяк кого-то заинтересует? Падения случаются. А несчастные случаи… они происходят еще чаще.

Угроза витала в воздухе, густая и неоспоримая. Мое сердце екнуло, но разум работал с пронзительной ясностью. Она проверяла мою решимость.

— Несомненно, — согласилась я, и мои губы тронула легкая, почти невесомая улыбка. — Но я ведь не только о синяке. Репутация — такая хрупкая вещь. Одно неосторожное слово, один шепот в нужном ухе… Например, о том, что жена князя настолько не контролирует дом, что позволяет наследнику безнаказанно калечить сестру, обрученную с одним из самых могущественных лордов континента. Что она настолько слаба, что не может обеспечить безопасность даже в стенах собственной крепости. Или того хуже… что она намеренно потворствует этому, желая сорвать выгодный союз. Как вы думаете, какие выводы сделают ваши… союзники? И как отреагирует мой отец, когда до него дойдут слухи, что из-за интриг его жены под угрозой оказывается самое важное политическое соглашение за последние десятилетия?

Я била точно в цель, и я это видела. Илдис была женщиной, чье влияние держалось на имидже образцовой хозяйки и мудрой советницы мужа. Любое пятно на этой картинке, любое подозрение в некомпетентности било по самой основе ее власти. А князь, мой «отец», несмотря на всю свою холодность к дочери, был фанатично предан интересам рода. Угроза срыва сделки с Каэланом была для него неприемлема.

Илдис замерла. Ее взгляд, все еще ледяной, стал пристальным, изучающим. Она впервые смотрела на меня не как на досадную помеху, а как на потенциального противника.

— Кто ты? — внезапно спросила она, и в ее голосе прозвучало неподдельное изумление. — Что с тобой случилось? Где та плаксивая, жалкая мышь, которую я знала все эти годы?

Вопрос был опасен. Слишком прямой. Слишком проницательный.

— Она упала с лестницы, матушка, — ответила я, притворяясь, что снова чувствую слабость, и позволяя голосу дрогнуть, но лишь слегка. — И, видимо, падение встряхнуло не только тело. Оно встряхнуло и разум. Я просто наконец-то увидела правила игры, в которую мы все играем. И решила, что пора научиться играть по ним, а не быть просто пешкой.