(не) желанная невеста для злодея

Глава 12

Первые лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щель между тяжелыми бархатными шторами, упали на мои веки, заставив медленно открыть глаза. Прошлой ночью сон не шел ко мне, я провела ее, ворочаясь и обдумывая свой разговор с Илдис. Та маленькая победа далась дорогой ценой — нервным истощением и осознанием, что война только началась. Но это не было поражением. Это была разведка боем, и я доказала самой себе, что могу влиять на реальность.

Я села на кровати, откинув волны светлых, чуть золотистых волос. Встала с кровати, все еще ощущая слабость в ногах, и подошла к огромному, темному деревянному шкафу с массивными дверцами. Распахнув его створки, я тяжело вздохнула.

Передо мной предстало зрелище, способное, наверное, вызвать восторг у юной, романтичной особы, выросшей на сказках о прекрасных принцах и балах. Но у меня, Анны Волковой, писательницы, привыкшей к минимализму и практичности, оно вызвало лишь глухое раздражение, граничащее с отвращением.

Рюшечки. Бантики. Оборочки. Воланы. Невероятные сочетания пастельных тонов: бледно-розовый, лавандовый, мятный, персиковый. Платья, больше похожие на кондитерские изделия, усыпанные жемчужными бусинами и вышивкой в виде цветочков. Все это висело аккуратными рядами, словно парад наивных, девичьих грез. Воздушные мушки, шелковые ленты, кружевные перчатки… Гардероб Мелиссы был воплощением всего того, что я в жизни не стала бы носить. Он был слишком… девичьим. Слишком невинным и слащавым. В таких нарядах невозможно было выглядеть серьезно.

Как в таких одеждах можно было требовать к себе уважения? Как можно было вести переговоры, строить козни или просто заставить кого-то воспринимать тебя как личность, а не как куклу? Этот гардероб был не просто проявлением дурного вкуса. Он был символом всей жизни Мелиссы — жизни, в которой от нее ждали лишь милой улыбки, покорного молчания и следования предписанной роли.

Нет уж, я была не Мелиссой, робкой и безропотной. Я была Анной Волковой, и мое выживание в этом мире зависело от того, смогу ли я изменить не только сюжет, но и восприятие себя окружающими. А начинать следовало с самого очевидного — с внешнего вида. Нужно было стереть этот образ невинной жертвы, начиная с ее одеяний.

Я дернула за шнур колокольчика, висевший у кровати. Через несколько мгновений дверь бесшумно приоткрылась, и в проеме возникла Лира. Ее глаза, как всегда, были полны беспокойства.

— Ваша светлость? Вы что-то рано встали. Я собиралась будить вас только через час. Вам что-нибудь нужно? Вы плохо себя чувствуете?

— Я чувствую себя прекрасно, Лира, — ответила я, и мой голос прозвучал твердо и четко. Я указала рукой на гардероб. — А вот это… вот это заставляет меня чувствовать себя отвратительно.

Лира смущенно перевела взгляд на ряды платьев, потом снова на меня.

— Но… это же самые модные наряды, ваша светлость! Портниха мадам Флоранс лично…

— Я не спорю с мастерством мадам Флоранс, — прервала я ее. — Но ее вкус и мой отныне кардинально расходятся. Взгляни, Лира. Честно. Разве в этих… бантиках и рюшечках можно выглядеть как будущая супруга лорда Каэлана? Разве в этом есть хоть капля достоинства, хоть намек на силу?

Служанка заколебалась, ее преданность Мелиссе боролась с очевидностью моих слов.

— Ну… они очень милые… — неуверенно прошептала она.

— «Милые» — это для домашних питомцев и маленьких девочек, Лира. Мне нужно не «милое». Мне нужно «внушающее уважение». Мне нужно «неоспоримое». Я отказываюсь быть зефирным облачком, которое развеет первый же порыв северного ветра.

Я повернулась к ней, глядя прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы ты немедленно распорядилась вызвать в замок портниху. Не мадам Флоранс. Мне нужен кто-то новый. Кто-то, кто способен понять, что я от него хочу.

Лира заморгала, явно потрясенная такой решительностью.

— Портниху? Но… княгиня Илдис… она всегда сама выбирала портниху и утверждала гардероб…

— Княгиня Илдис больше не будет выбирать мне портниху и утверждать мой гардероб, — отрезала я. В голосе прозвучали стальные нотки, заставившие Лиру выпрямиться. — Мой внешний вид отныне — это моя личная ответственность.

Лира, все еще ошеломленная, кивнула и выскользнула из комнаты, чтобы выполнить поручение.