Не жертва

5 часть

Заходила домой уже на последних силах. Но все же выполнила намеченные дела, о которых мечтала всю неделю. Уснула сначала в ванной а потом все же нашла в себе силы высушить волосы и одеть пижаму и добраться до подушки. Даже засыпая она думала об этом жутком человеке ставшим по иронии судьбы ее начальником. В его глазах она видела свой приговор  и как ей попасть под амнистию не представляла. Кстати, какого цвета его глаза? Совсем забыла...

   Проснувшись по сигналу будильника, разбитая поплелась в душ. Через час я уже одетая нашла в сумочке листочек, на котором был написан адрес фирмы и уже собиралась набирать такси, как в дверь позвонили. 

- кто там?

- здравствуйте, Ангелина Николаевна, я Ваш водитель.

- нет у меня никакого водителя, вы ошиблись дверью. Я поняла , что сморозила глупость в ту же секунду, ведь человек знал мое имя. Он точно ко мне.

• Я водитель который полагается Вам по должности Ангелина Николаевна.
• Ааа? Вот это новости. Подождите секунду, я уже выхожу.

Только по дороге на мою новую работу я смогла наконец задуматься о ситуации которая сложилась. Столько Всего произошло за такой короткий период времени, что я и не верила что это происходит со мной. Вчера моя нервная система видимо решила отойти в сторону, а сегодня пришёл настоящий откат. Что я теперь буду делать? Это ведь все фарс. Это понимаю я и он. Чего от меня будут ждать и как мне выбраться из этой ямы? Я бы все отдала за обычную размеренную жизнь: тёплая квартирка, пушистый кот ждёт с работы и уютные встречи с подругой. Но... хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах как говорится.

Ещё и водитель. С чего такая честь для подозреваемой?

От размышлений меня отвлёк звонок телефона, покопавшись в сумочке я нажала кнопку приема и только после посмотрела на дисплей, чертыхнувшись про себя, я все же ответила

- Ало

- здравствуй, как твои дела Ангелина?

- здравствуй Мама, хорошо. Как ты?

- ты и сама прекрасно знаешь как у меня дела, как у опозоренной женщины которую бросила ее родная дочь.

- очень интересное заявление Мама. Чем же ты себя опозорила?

- что?! Да как ты смеешь?! Я честная женщина, которая пронесла все тяготы своего брака на своих плечах и несмотря ни на что, в отличии от тебя не подняла руки на святое. До развода я не докатилась! А вот ты! Ты, разрушила репутацию нашей семьи и не сумела сохранить свой брак! Ты позор, который лёг на мои плечи.

- я очень рада мама, что мой развод дал тебе силы выйти из твоего аристократического алкоголизма и вспомнить о святом. Но если ты ещё раз позвонишь мне и скажешь что-то подобное, я просто сменю номер.

- вот кого я воспитала, переехала в другой город и зажила. Мать теперь и не нужна вовсе... не стыдно тебе Линка?

- мать мне нужна была, когда я голодная по соседям за едой ходила, и возможно в тот момент когда ты меня замуж сплавляла глупую и на все готовую ради маминого ласкового слова и вот сейчас вспомнила последний раз когда мне нужна была мама -это была морозная ночь, когда я полуживая под дверью твоей квартирки валялась. А сейчас мне никто не нужен, всю сентиментальность из меня выбили, но я думаю ты в курсе...

- тебя послушать, вся такая бедная и несчастная, а мне Сашка все рассказал. Я знаю что ты тягалась как кошка!

В ответ она услышала лишь мой смех, после чего я положила трубку. Какой бред, я видела только дом и работу, и хватает же наглости такое придумывать.

Каждый раз после разговора с ней я чувствовала себя облитой помоями. Даже не верится что мне когда-то так сильно, до боли в солнечном сплетении была необходима ее любовь. Еще более невероятно, что сейчас я хочу находится от этого человека как можно дальше и телом и душой. Правда иногда я все же чувствовала на языке горьковатый привкус сожаления о том, что я так резко и безоглядно из любимой и лелеямой дочки превратилась в пыль. Знаю, что жалеть себя не правильно, но иногда тоска по беззаботному счастливому детству всплывает на поверхность.
 

    Кабинет встретил меня тишиной и первым что я решила сделать это систематизировать всю работу под себя,   Ещё вчера заметила, что предыдущий работник имел собственные понятия о порядке, явно отличающиеся от общепринятых.