Не жертва

Дождь

Глава 1. Дождь

Будильник не прозвенел — летом я его не ставлю. Проснулась от шума за окном.

Дождь барабанил по подоконнику, по карнизу, по стёклам — ровный, спокойный, долгожданный. После нескольких недель изнурительной жары, когда асфальт плавился под ногами, а воздух в квартире застывал густым киселём, эта прохлада казалась почти чудом. Я открыла глаза, серое небо наконец-то прорвало. Мокрые крыши соседних панельных многоэтажек блестели. Деревья во дворе расправили ветви, как будто тоже выдохнули с облегчением. Листья, ещё вчера пожухлые и пыльные, снова стали зелёными. Я лежала и слушала, как вода стучит по карнизу, и думала, что это лучший звук за последний месяц.

Я села на кровати и потёрла виски. Голова была тяжёлой, веки — будто налиты свинцом. Снова этот сон. Точнее, кошмар. Повторяющийся из ночи в ночь, уже которую неделю. Я помнила его в мельчайших деталях — и одновременно не помнила ничего конкретного. Только образы. Только ощущения.

Тёмный, мрачный лес. Деревья в нём были слишком высокими — их стволы терялись где-то в вышине, а ветви сплетались так плотно, что не пропускали свет. Я бежала. Босиком, по холодной, влажной земле, и каждый шаг отдавался болью в ступнях. Ветки хлестали по лицу, путались в волосах. Корни цеплялись за ноги, выныривая из земли, будто нарочно. Лёгкие горели. Сердце колотилось где-то в горле, быстро, оглушительно, как барабан.

И главное — ощущение чего-то жуткого, рядом, нигде и везде одновременно.

Кожей, спиной, каждым волоском на теле я чувствовала, что за мной кто-то идёт. Не бежит — идёт. Медленно. Спокойно. Зная, что спешить некуда. Я никогда не оборачивалась — во сне это было невозможно, — но я знала, что оно там. Чужой взгляд давил на затылок, тяжёлый, как физический груз. И чем дольше я бежала, тем ближе он становился.

Я просыпалась всегда на одном и том же моменте. Когда лёгкие отказывали. Когда ноги подкашивались. Когда тьма сгущалась, и я понимала: всё. Конец. А потом — я дома, в своей постели. Хриплое дыхание в тишине спальни. Пот на лбу. И дождь за окном.

— Даша, это просто сон, — сказала я вслух.

Звук собственного голоса помог. Всегда помогал. Я сбросила остатки кошмара вместе с одеялом и пошла на кухню.

Квартира была маленькой, но уютной. Спальный район на окраине Москвы — не самое престижное место, зато тихое. До метро пятнадцать минут пешком, до ближайшего парка — десять. Я жила здесь уже пять лет и успела полюбить эту тишину, эти панельные дома, этот двор с детской площадкой и старыми липами. Родители жили на другом конце города, в Бутово, и я любила их, но ещё больше любила то, что между нами было расстояние. Достаточное, чтобы не видеться каждый день, и недостаточное, чтобы не приехать, если что-то случится.

На кухне я первым делом включила кофемашину. Крепкий американо, без сахара, без молока — только кофе и вода. Машина заурчала, и через минуту кухня наполнилась густым, горьковатым ароматом. Я взяла кружку — любимую, керамическую, с дурацкой надписью «I speak fluent sarcasm». Её подарила Саша — моя лучшая подруга, с которой мы вместе учились в педагогическом, вместе сдавали сессии и до сих пор виделись каждую неделю. Она знала мою любовь к чёрному юмору и дурацким надписям на кружках. Я подошла к окну и посмотрела на дождь. Капли стекали по стеклу, рисовали кривые дорожки. Во дворе никого не было.

Я пила кофе и думала о сне. Точнее, пыталась не думать, но мысли всё равно возвращались к нему. К этому лесу. К этим шагам за спиной. К этому взгляду. Психотерапевт, к которому я ходила пару лет назад, сказал бы, что повторяющиеся кошмары — это признак подавленной тревоги. Что моё подсознание пытается мне что-то сказать. Наверное, так и было. Но что именно оно пыталось сказать? Что я боюсь одиночества? Что я бегу от проблем? Что мне нужно сменить обстановку, взять отпуск, отдохнуть?

Кстати, об отдыхе. Я давно думала о том, чтобы куда-нибудь съездить. Хотя бы на неделю, к морю или в горы — куда угодно, лишь бы подальше от духоты, от бетона, от этих повторяющихся кошмаров, которые не давали нормально выспаться уже которую ночь. Может быть, в тишине, без привычного шума, без рабочих чатов и учеников, сны отступят. Может быть, я наконец проснусь с ощущением отдыха, а не с этим липким страхом на затылке. Я всё откладывала — то работа, то дела, то лень, — но сегодня эта мысль зацепилась во мне крепче обычного.

Занятия сегодня были только после обеда. Летом учеников меньше — кто в отпуске, кто на даче, кто просто не хочет заниматься в каникулы. Оставались только самые стойкие. Я работала онлайн, так что могла позволить себе не выходить из дома в такую погоду. Но в зал всё равно собиралась — дождь не повод пропускать тренировку. Обычно по четвергам мы ходили вместе с Сашей, но сегодня она не смогла: на работе завал.

К тому времени как я вышла из дома немного стих, превратился в мелкую морось, которая приятно холодила лицо. Я накинула ветровку и пошла пешком. Спортзал был в пятнадцати минутах ходьбы, в соседнем квартале, и дорога к нему пролегала через тихие дворы и небольшой сквер. В такую погоду сквер был пуст — только пара собачников выгуливали своих питомцев, да молодой папаша катил коляску, укрытую полиэтиленовым дождевиком.

В зале было немноголюдно. Утро, будний день, лето — идеальное время для тех, кто не любит толпу. Я переоделась в шорты и футболку, собрала волосы в хвост и встала на беговую дорожку. Час кардио, потом полчаса силовых, потом растяжка. Тело работало, мышцы разогревались, и с каждой минутой остатки кошмара отступали всё дальше. В зале я всегда чувствовала себя хорошо. Здесь всё было просто и понятно: есть упражнение, есть подход, есть результат.

Закончив тренировку иду привычным маршрутом за продуктами. На обед сегодня паста. Обедаю глядя в окно. Дождь снова усилился.

После обеда начались уроки. Три занятия подряд — одно за другим, с короткими перерывами. Ученики, как и я, явно страдали от погоды: их клонило в сон, внимание рассеивалось, и приходилось то и дело возвращать их в рабочий ритм. Я и сама чувствовала, как тяжелеют веки — сказывалась очередная бессонная ночь, — но держалась.