Не зли ведьму, дракон!

Глава 5

Через два дня затишья, нарушаемого лишь шелестом сушащихся трав и мирным постукиванием ложки о край котла, в мастерскую впорхнуло приглашение. Не письмо, а именно впорхнуло — сложенное в форме изящной птицы из пергамента с серебряным тиснением. Оно парило под потолком, пока я не щёлкнула пальцами, после чего развернулось прямо в воздухе, открыв официальный текст с гербовой печатью самого императора Дартиса. Меня приглашали на ежегодный Весенний Благодарственный Бал.

Вечером я с удовольствием погрузилась в подготовку. Из самого дальнего гардероба было извлечено платье — не утилитарное бархатное, а струящееся, цвета глубокого ночного неба, усыпанное вышитыми серебряными нитями созвездиями, которые от малейшего движения переливались мягким светом. Волосы, уложенные в сложную, но воздушную причёску, украшала скромная, но безупречная диадема из лунного камня — фамильная реликвия, которую мама когда-то принесла из своего «земного» мира.

Я снова щёлкнула пальцами, но на сей раз не для того, чтобы что-то спрятать, а чтобы открыть портал. Пространство передо мной раскололось, явив вид на сверкающие мраморные ступени императорского дворца, залитые светом волшебных фонарей.

Зал был подобен огромной драгоценной шкатулке. Под сводами, расписанными движущимися фресками, порхали живые огоньки, мелодично звеня при столкновениях. Музыка лилась из невидимого источника, то нежная, как шепот ручья, то страстная, как полёт дракона. Воздух благоухал цветущими лианами и дорогими духами.

И я окунулась в этот праздник с головой. Мой первый танец был с пожилым, но невероятно галантным графом-иллюзионистом, чья белая борода трепетала в такт шагам, а на плече у него сидела крошечная фениксова птичка. Потом меня пригласил молодой учёный из Академии магических наук, который, кружась, взахлёб рассказывал о своих исследованиях магических свойств росы, и я с радостью делилась своими наблюдениями о сборе трав по утрам. Затем был забавный и немного неуклюжий сын посла из далёкой горной страны, который старательно выводил меня в танце, смущённо улыбаясь.

Я смеялась, легко парила в вихре вальса, ловила восхищённые и доброжелательные взгляды. Здесь не было инспекций, подозрений или тяжёлого взгляда стальных глаз. Была только музыка, свет, лёгкость бытия и приятная усталость в ногах от танцев. В этот миг я была просто Ириной Харнарской — успешной, красивой, свободной женщиной, радующейся музыке, обществу и своему месту в этом сияющем, волшебном мире. Я чувствовала, как с каждым тактом с плеч спадает привычная нота настороженности, и на её место приходит чистая, искренняя радость.

После очередного танца, ещё на вздохе от смеха и лёгкого головокружения, я направилась к столику с прохладительными нектарами. И тут, сквозь узорчатую толпу гостей, мой взгляд машинально выхватил знакомый, всегда безупречно прямой силуэт.

Ричард. Лорд Дортанас.

Он стоял чуть поодаль, возле колонны, утопающей в тени, и был поглощён беседой. С ним была женщина — высокая, статная брюнетка в платье цвета воронёной стали, расшитом, казалось, настоящими чешуйками. Она что-то говорила, слегка наклонив голову, а он слушал с тем видом сосредоточенного внимания, который я видела только во время его «инспекций». Какое-то замечание брюнетки заставило его губы дрогнуть в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Он что-то ответил, и она рассмеялась — низким, бархатным смехом, который, казалось, идеально гармонировал с его баритоном.

Он никого не замечал вокруг. Ни блеска зала, ни музыки, ни меня. Он был полностью захвачен этим разговором, этим союзом тёмного бархата и холодной стали.

Всё то лёгкое, воздушное, что накопилось во мне за вечер — смех кавалеров, музыка, ощущение полёта в танце, — разом сдулось, как мыльный пузырь, тронутый ветром. Радость сменилась странной, тяжёлой пустотой под рёбрами и резким, кисловатым привкусом во рту от только что выпитого сладкого нектара.

Зачем я здесь? Зачем наряжалась, смеялась, кружилась? Всё это вдруг показалось наигранным и нелепым. Глупой попыткой доказать что-то самой себе в мире, где существуют такие безупречные, самодостаточные пары, как они там, у колонны.

Я больше не хотела ни танцевать, ни улыбаться, ни ловить восхищённые взгляды. Резко развернувшись, я прошла сквозь толпу к ближайшей нише, предназначенной для приватных отъездов. Не оглядываясь, резким, почти грубым движением я провела рукой по воздуху, разрывая ткань реальности.

Щелчок портала прозвучал глухо, заглушённый громом музыки. И вот я уже стояла посреди своей тихой, тёмной мастерской, где пахло травами и остывшей золой в камине. Сияющее платье цвета ночного неба вдруг показалось просто тряпкой, нелепой и неуместной. Диадема болезненно сдавила виски. Я сорвала её с головы и швырнула на стол, где она со звоном покатилась, погасив своё внутреннее сияние. Тишина дома, которую я обычно любила, вдруг оглушила своей густотой и бессмысленностью. Бал был далеко, а здесь, как и всегда, была только я, мои зелья и тяжёлый, невысказанный осадок на душе.